class="p1">— С каждым из нас что-то случалось, вещи, которые мы вообще не могли контролировать, — загибает пальцы СиСи. — Иви чуть не лишилась пальца из-за своей лжи. Меня укусила змея из-за всей этой заварухи с RADA. Джесс оказалась заперта в клетке с мясными крючьями и едва не словила лицом глиняных голубей из-за своего тайного мясоедства и убийства птицы. Тиму, господи боже, вообще член обожгло!
Тим приподнимает слегка обуглившийся на вид палец:
— А ещё меня чуть раньше долбануло током.
— Со мной тоже произошёл несчастный случай! Вообще-то, алло! Это было довольно драматично! — Хьюго тычет пальцем в сторону своего ортопедического ботинка, но СиСи лишь качает головой.
— Ты буквально пьяным въехал на квадроцикле в дерево, — отрезают они. — Бёртон отдавал механикам байк на проверку, никто его не портил. Откуда нам знать, что ты не сделал это нарочно, просто чтобы отвести от себя подозрения?
— Вы что, блять, издеваетесь? — спрашивает Хьюго. — Иви! Ну ты-то хоть в этот бред не веришь?
Я храню молчание.
— Тим! Дружище! — не унимается Хьюго. — Ты же не можешь в это верить! Джесс?
Тим лишь пожимает плечами, а Джесс утыкается взглядом в свою ногу ещё более сосредоточенно, чем прежде.
— И нахрена мне это делать? — допытывается Хьюго.
Бёртон начинает демонстративно греметь посудой, намеренно заполняя неловкую тишину грохотом и лязгом кастрюль. За окном начинает вставать солнце, заливая поместье оранжевым сиянием. Деревья мерцают, купаясь в золотых лучах.
— Потому что ты хочешь нас контролировать, — шёпотом произносит наконец СиСи. — Точно так же, как и когда умерла Эмбер. Точно так же, как и когда умерла Мадлен.
— Невероятно, — бросает Хьюго. — Я иду спать. Поговорим, когда к вам вернётся хоть капля здравомыслия.
Глава 29
Лесная подстилка искрится от росы, небо снова ярко-синее, и солнце уже палит вовсю с прежней нещадной силой. Я шагаю между деревьями, наслаждаясь тенью от густого навеса листьев над головой и упоительным чувством простора и облегчения подальше от Хьюго. Этим утром внутри дома было невыносимо душно, словно стены Д'Олобелль начали сжиматься. И дело не только в том аду, каково это — находиться в одной комнате с Хьюго, СиСи и Тимом, зная то, что они знают. Лицо Мадлен теперь повсюду: на любой отражающей поверхности, за каждым углом. Оно напоминает мне о том, что мы натворили.
Сегодня утром я зашла в столовую с полной уверенностью, что оленья голова превратилась в лицо Мадлен. Мне казалось, я вижу её в отражениях окон веранды, в стекле напольных часов и даже в чайной ложке. Она везде — и в то же время нигде. Она в мавзолее. Она мертва. Я сама видела, как её мозги разлетелись по скатерти, а глазное яблоко плавало в соуснике «Роял Долтон». И всё же я постоянно чувствую её присутствие рядом, словно она выжидает момент, чтобы наброситься на меня и совершить свою месть. Интересно, остальные тоже это чувствуют? Джесс уж точно.
Упавшие ветки хрустят под моими сандалиями. Сильная буря ненадолго принесла прохладу, но сегодня, по мере того как солнце поднимается всё выше, я чувствую, как его лучи припекают кожу, прорываясь сквозь просветы в кронах деревьев и предвещая очередной удушливый день. Я оглядываюсь сквозь чащу на дом. Несмотря на всё то, что рухнуло и разбилось вдребезги, по крайней мере, Д'Олобелль всё ещё стоит.
Справа позади меня раздаётся шорох, и я резко оборачиваюсь. Но там ничего нет, кроме, пожалуй, едва уловимого шлейфа духов «Шанель № 5», которыми всегда душилась Мадлен. Её аромат висит в воздухе. Почему она не уходит?
Я снова иду вперёд, пытаясь вдыхать древесный запах коры и падающих на землю листьев — что угодно, только не «Шанель № 5». Запах моей бабушки, моей мамы, запах Мадлен.
— Оставь меня в покое! — шепчу я деревьям, пока листья шуршат под лапками одинокой сороки, которая приземляется у моих ног и начинает клевать землю. — Уходи! — шепчу я громче, но рядом садится вторая сорока, затем третья, четвёртая… Они всё прибывают и прибывают, пока их не становится семь. Семь сорок.
Семь — для тайны, что навек погребена.
Появляются новые птицы, одна за другой, слетаясь в общую кучу. Они яростно клюют землю, копошатся в листьях у моих ног, жадно разрывая почву. Целая стая сорок. Если точнее — тринадцать.
Тринадцать — берегись самого Дьявола.
— УХОДИТЕ!! — кричу я.
Я чувствую, как они обступают меня, и бросаюсь бежать через чащу. Колени двигаются всё яростнее и быстрее, ноги с силой впечатываются в лесную подстилку, с треском ломая ветки и выбивая камни. Я бегу, не оглядываясь — и вдруг замечаю его. Хьюго сидит на корточках на поляне и что-то копает.
Я прячусь за одним из огромных старых дубов, выглядывая из-за его широкого ствола и наблюдая, как Хьюго зарывает что-то в землю. Наконец он поднимается, утрамбовывает почву ногами и уходит. Обратно в сторону Д'Олобелль.
Я выжидаю, пока он уйдет окончательно. Затем подхожу к месту, где отпечаток его подошвы изуродовал землю, и начинаю копать голыми руками, забыв о необходимости беречь забинтованный палец от грязи. Повязку я поменяю потом, потом же и промою. Сейчас мне жизненно необходимо узнать, что он здесь делал, что именно он спрятал.
Мои пальцы натыкаются на что-то твёрдое. На ощупь оно пластиковое, гладкое. Я руками разгребаю землю вокруг, пока не удаётся разглядеть предмет отчётливо. Мороз мгновенно пробегает по коже, когда я выкапываю двух безголовых кукол.
Рядом виднеются другие его следы, вдавленные в почву. Я принимаюсь раскапывать землю под каждым отпечатком ботинка и нахожу новых кукол. Всего пять штук. И все без голов.
Я сгребаю их в охапку, вцепившись в их маленькие пластиковые ручки, ножки и торсы, и мчусь обратно к дому. Ветер свистит в моих волосах и ушах, сливаясь с гулом в моей собственной голове. Добежав до опушки на одном лишь адреналине, я слышу, как Хьюго о чём-то говорит с СиСи. Я уже знаю, что СиСи примет мою сторону — тем более, похоже, у них там собственный спор: СиСи яростно размахивает какими-то большими листами бумаги в руке.
— ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, НАДЕЛАЛ? — кричу я, швыряя в него безголовых кукол.
Я застала его врасплох. Он отступает на шаг, хлопая глазами, потрясённый и растерянный.
— Иви? — спрашивает СиСи. Она смотрит на кукол, крепко сжимая пергамент в руке. — Где ты это взяла?
— В лесу. Там, где я только что видела, как он их закапывал, — огрызаюсь я.
Хьюго бледнеет:
— Я понятия не имею, откуда они взялись. Кто-то подкинул их
