мне в сумку! Меня подставляют, клянусь вам!
— А как быть вот с этим? — спрашивает СиСи. Она поднимает пергамент, на котором красуются слова, выведенные фирменным размашистым почерком Эдгара Д'Олобелль.
— А что с ним? — настороженно уточняет Хьюго.
— Они были спрятаны под бюваром20 на столе, за которым ты просидел почти весь вчерашний день, — чеканит СиСи. — Это чертежи, показывающие, как управлять оленьей головой, чтобы она рухнула со стены при помощи гидравлического подъемника. И угадай, где находится кнопка активации этого подъемника? Как раз там, где ты сидел, когда Мадлен пришла на ужин.
— Что тут происходит? — спрашивает Тим. Они с Джесс подходят к нам, привлечённые нашими криками.
— Это всё твоих рук дело, верно, Хьюго? — шипит СиСи. — Головы на выпускном, оленья голова... теперь всё сходится.
Джесс и Тим принимаются изучать схемы механизма оленьей головы.
— Вот, смотрите, голова держалась на гидравлической системе и приводилась в движение кнопкой там, где сидел Хьюго, — повторяет для них СиСи. — Ему нужно было всего лишь нажать её, чтобы голова упала и убила её. Это не было несчастным случаем. Он сел туда намеренно, он сам всё подстроил.
— Хьюго убил Мадлен? — шёпотом произносит Джесс, округлив глаза.
— Это ты насыпал чили в мою смазку? — допытывается Тим.
— И как раз перед этим он сам попал в «аварию», разыграв из себя героя — как удобно, — подливает масла в огонь СиСи.
— Ты ведь уже знал про RADA? — подаю голос я. Если он сотворил всё остальное, то и это тоже. А ведь подумать только, я едва не лишилась пальца! — Ты заставил меня чувствовать себя виноватой!
— И с глиняными голубями это тоже был ты, — ахает Джесс. — И прошлой ночью тебя не было на месте. Иви сказала, что тебя не было в постели. Ты был внизу, я знаю, что это был ты. Ты прокрался за мной на кухню и обрушил на меня мясные крючья. Зачем?
— А ещё я знаю, что ты спал и с Мадлен, и с Эмбер! — выпаливаю я, понимая, что если не скажу этого сейчас, то уже не скажу никогда.
— Что, прости? — переспрашивает Тим, пока Джесс сочувственно кладёт руку мне на плечо.
— Мне следовало догадаться, — бормочет СиСи. — Горбатого могила исправит.
Я не знаю, притворяются ли Тим и СиСи или у них действительно такая реакция. Мне кажется, прямо сейчас я способна сконцентрироваться только на чём-то одном.
— Да я понятия не имею, о чём вы все говорите! — протестует Хьюго. — Я в глаза не видел эти чертежи! А кукол я закапывал только потому, что знал: тот, кто подкинул их мне в сумку, пытается меня подставить!
— Ты трахался с Мадлен, — вскрикивает Джесс с глубоким отвращением на лице. Полагаю, она ничего не знала. И точно не могла знать.
Хьюго вскидывает руки:
— Ладно, хорошо, я спал с Мадлен! Но всего остального я не делал! Клянусь вам!
— Как мы можем верить хоть какому-то твоему слову? — спрашиваю я. В горле пересохло. — У тебя не просто хватило наглости сотворить всё это — ты ещё и сувениры себе оставил. Мы думали, что знаем тебя. Я думала, ты меня любишь, — злые слёзы теперь сплошным потоком катятся по моим щекам.
— Тим, дружище, ну ты-то мне веришь, а? — Хьюго смотрит на него взглядом побитой собаки, от которого я когда-то растаяла бы на месте. Но не сейчас. Все наши отношения были сплошной ложью.
— Я думаю, тебе пора убираться, — роняет Тим, не поднимая глаз от земли.
— Да вы подумайте башкой! Зачем мне это? Зачем мне троллить самого себя? Даже если квадроцикл никто не портил…
— Ты отделался лёгким испугом, ты знал, что сможешь спрыгнуть. К тому же, куда подозрительнее было бы вообще исключить себя из списка жертв, верно? Вычеркнув себя первым, ты отвёл любые подозрения, — методично раскладывает по полочкам СиСи.
— Да нахер мне это делать?! — не унимается Хьюго. — Это же полный бред!
— А зачем ты вообще всё это творил?! — визжит Джесс.
— Тим прав, — произношу я, чувствуя, как меня внезапно окутывает странное спокойствие и собранность. — Тебе пора уходить.
Хьюго в ярости шагает в сторону дома, по пути окликая Бёртона, который весело нарезает ровные полосы на лужайке, сидя на своей красной газонокосилке-тракторе. Махина со скрежетом глохнет. Хьюго что-то кричит ему, и Бёртон слезает на землю. Они о чём-то переговариваются, но никто из нас не слышит ни слова. Полагаю, Хьюго сообщает ему, что уезжает. Затем он идёт дальше — надеюсь, собирать вещи, — а Бёртон направляется к краю газона, к своим розам.
Остальные из нас так и стоят на месте — потрясённые и разбитые. Я едва заставляю себя посмотреть СиСи и Тиму в глаза. Джесс пытается приобнять меня за плечи.
Внезапно старая, ржавая красная косилка сама по себе трогается с места — и это при том, что Бёртон всё ещё стоит на другом конце лужайки, ухаживая за розами. Машина стремительно набирает ход, катясь под уклон прямо на Хьюго. Должно быть, он не слышит её, слишком погружённый в собственные мысли, а мы стоим чересчур далеко, чтобы хоть как-то помочь. Косилка настигает его в мгновение ока. Её ножи вращаются так же бешено, как и колёса, пожирая Хьюго. Он падает, исчезая в её металлических зубьях.
Кровь Хьюго Вильдерштайна разлетается брызгами по зелёным полосатым газонам Д'Олобелль, раз и навсегда перечёркивая ту жизнь, которую я знала. Ноги у меня подкашиваются. Рот раскрывается в беззвучном крике. Моё сердце разлетается на миллионы осколков. Падая на колени, я задаюсь вопросом: был ли у него хоть какой-то шанс выжить — или Д'Олобелль просто не пожелал его отпускать?
Поместье Д'Олобелль, 10 июля 1965 года
Руфус погиб, и моё сердце разбито вдребезги. Ужасный несчастный случай прямо возле теннисных кортов. Его нигде нет — и в то же время он повсюду. Теперь я как никогда убеждена в силе этого проклятия. Оно держит меня в своих тисках, оно вскрыло меня и сожрало мою душу. Я лишь надеюсь, что вонь смерти когда-нибудь будет вычищена из моего существа. Сегодня мне кажется, будто она будет преследовать меня повсюду до конца моих дней. Проклятие Д'Олобелль действительно нависло над нами, и теперь никто из нас не сможет уйти. Ибо, как гласит само проклятие: «Уйти — значит никогда больше не вернуться в Д'Олобелль и не попасть ни в одно другое место».
Все вы, кто пытается бежать, — погибнете. И моя любовь мертва.
Глава 30
— Нам нужно вызвать скорую? — спрашивает Тим.
Он заговаривает первым.
