— Куда вам надо? Может, я подскажу?
Флауэрс замялся.
— Десятая, — наконец выдавил он. — Квартал 3400.
Ну и что в этом может быть плохого?
— Держите на восток, через два квартала поверните налево. Оттуда прямо на север, — хрипло шепнул неожиданный помощник.
Флауэрс, пробормотав что-то вроде благодарности, собрался уходить, но тут заметил, что у его собеседника не было фильтров в носу, и смутился.
— Постой! — быстро продолжил мужчина. — Нужен пенициллин?
Флауэрс на мгновение окаменел, слишком изумленный, чтобы ответить. Затем естественным жестом сунул правую руку в карман, нащупав рукоятку пистолета, а левой тем временем нажав пару гвоздиков на пряжке ремня. Даже прислушавшись, он едва уловил звук заработавшего мотора «Скорой».
— Что вы сказали? — переспросил он.
— Пенициллин, — нетерпеливо повторил спекулянт. — Первоклассный товар. Прямо из лаборатории, и цена всего ничего.
— Сколько?
— Доллар за сто тысяч. Взгляни!
Он разжал кулак; в желтом ресторанном свете блеснул металлический колпачок ампулы, лежавшей на замызганной ладони.
— Здесь триста тысяч единиц быстрого действия. Ты наверняка подхватил этим вечером какую-нибудь заразу, которая вполне может свести тебя в могилу. А вот эта маленькая ампула поможет тебе справиться с ней самому. За три бакса, идет? Выйдешь на работу здоровым, и она окупится за день.
Флауэрс с любопытством взглянул на десятикубовую ампулу. Даже если в ней был пенициллин, то явно очень плохого качества. Доллар за сто тысяч единиц — цена ниже оптовой.
Спекулянт прокатил ампулу по ладони с таким видом, словно делал предложение, от которого сложно отказаться.
— Три бакса, и я сделаю укол. Лучшего тебе никто не предложит. Ну, — он отвел руку, делая вид, что собирается уходить, — жизнь-то твоя. Загремишь в больницу.
Флауэрс отступил назад, в темноту, поближе к машине, и прислушался к постукиванию роторов. Ночь безмолвствовала.
— Есть места и похуже, — сказал он.
— Назови хоть одно, — потребовал толкач, подобравшись ближе. — Вот что я тебе скажу. Отдам за два пятьдесят. Как тебе — всего два с полтиной, а? И шприц сверху?
В конце концов, цена упала до двух баксов. Теперь спекулянт стоял близко. Слишком близко, подумал Флауэрс. И отступил. Спекулянт схватил его за пальто, пытаясь удержать. Воротник пальто распахнулся.
Флауэрс про себя проклял придурка, не удосужившегося как следует намагнитить застежки. Спекулянт отшатнулся от белой куртки, дико озираясь в поисках недоступной сейчас помощи.
Флауэрс вытащил пистолет.
— Этого более чем достаточно, — решительно заявил он.
Спекулянт тут же метнулся к Флауэрсу, словно шарик на резинке.
— Эй, послушай-ка! Мы же вполне можем договориться. Я тебе отдаю пенициллин, а ты забываешь о нашей встрече, идет?
— Сколько его у тебя?
Спекулянт явно хотел соврать, но не осмелился.
— Десять миллионов. Забирай. Забирай все!
— Держи руки на виду. — Десять миллионов. Сотня баксов. Для такой мелкой сошки это огромная сумма. — Где ты его достал?
Неудачливый торгаш беспомощно пожал плечами:
— Сам знаешь, как оно бывает. Мне передают товар, и откуда мне знать, где его взяли? Может, украли. Или подменили на фабрике. Как-то так.
— Боун?
Торгаш заметно струхнул. Прищурив глазки, он уставился в ночную тень.
— А ты как думаешь? Да брось, медик, не гони. Ты ведь в меня не выстрелишь, правда? Ты же врач и все такое?
— Конечно, выстрелю, — ровно ответил Флауэрс. — Кого это волнует?
Внезапно поток света смыл темноту, словно моющим средством. Флауэрс услышал шум двигателя над головой и моргнул ослепшими глазами.
— Не двигаться, — раздался громкий голос. — Вы арестованы.
Торгаш рванул в темноту. Флауэрс тщательно прицелился. Игла вошла беглецу в затылок, сразу под основной затылочной костью. Он сделал еще шаг и рухнул, наполовину скрывшись в темноте. Сержант полиции выслушал Флауэрса и его версию событий с плохо скрытым нетерпением.
— Нечего было стрелять в него, — заявил он. — Чего он такого натворил, что нарвался на пулю?
— Спекуляция, — жестко начал Флауэрс, загибая пальцы дулом пистолета. — Взяточничество. И еще фальсификация. Нужно только сдать эту ампулу на анализ.
Чудом уцелев, она лежала посреди развороченного тротуара. Сержант с явной неохотой наклонился поднять ее.
— Это не доказательство, — кисло возразил он. — Думаете, нам заняться нечем, кроме как мотаться по ложным вызовам? Мне придется забрать вас в участок, за нарушение общественного порядка и незаконный арест.
Он задумчиво посмотрел на машину «Скорой помощи», а затем на пистолет в руках Флауэрса.
— Доказательства? — повторил Флауэрс, мрачно нахмурившись. — А какие еще вам требуются доказательства? У вас есть человек с десятью миллионами единиц пенициллина. Мои свидетельские показания. И это.
Он нажал кнопку повтора записи на пряжке своего ремня.
Голос был хорошо поставленным, богатым на интонации.
— Известные противопоказания — это чувствительность к илотицину и…
Флауэрс тут же нажал на паузу и перемотал пару футов пленки, прежде чем включить запись повторно.
— Пенициллин, — послышался хриплый шепот толкача. — Первоклассный товар. Прямо из лаборатории, и цена всего ничего…
Когда отзвучало последнее слово, Флауэрс стер оставшийся кусок лекции по терапии доктора Карри и добавил слова собственной присяги: «Я, Бенджамин Флауэрс, студент седьмого курса медицинского университета, настоящим клянусь именем Эскулапа и Гиппократа, что…»
Неохотное подтверждение от офицера придало записи законный статус, и Флауэрс сунул катушку с записью в его мясистые пальцы.
— Этого должно хватить с лихвой. Вот ваш задержанный.
Торгаш стоял, опираясь на руки и колени и вяло мотая головой взад-вперед, как спящий слон. Флауэрс поставил ногу ему на спину и опрокинул его.
— Я прослежу за развитием этого дела, — заявил он. — Хочу, чтобы этот человек понес заслуженное наказание в полном объеме. У меня есть номер вашего значка. И я не дам ему сбежать, а вам — потерять ни одно из доказательств.
В голосе сержанта прорезались просительные нотки.
— Зачем же так грубо. Я свою работу знаю. Но вы-то должны понимать — человеку надо на что-то жить. А времена нынче тяжелые. Этот вот, может быть, пытается оплатить счета за медицинское обслуживание! Посмотрите на это и с нашей стороны. Если бы мы отправляли в отделение каждого спекулянта в городе, городская тюрьма была бы битком набита. Как бы мы их прокормили? И как удержали бы, вздумай они уйти?
— Это ваши проблемы, сержант. Такие крысы, как он, расшатывают основы медицинского обслуживания. Если лекарства и антибиотики будут применяться без назначения врача, средний уровень жизни вновь опустится до семидесяти, а то и ниже. У нас и без таких, как он, куча проблем с чувствительностью пациентов к антибиотикам и с появлением новых штаммов бактерий, устойчивых к ним.
Флауэрс снова посмотрел на спекулянта. Тот пытался сесть с совершенно ошарашенным видом. Потерев затылок и вытянув руку, чтобы получше ее рассмотреть, он выдохнул:
— Я не умер.
— Мое дело — спасать жизни, а не отнимать их, — резко заявил Флауэрс.
Услышав голос, спекулянт поднял глаза и зарычал:
— Ты! Паршивый похититель тел! Шарлатан! Тебе это с рук не сойдет! Джон Боун об этом позаботится, проклятый ты мясник!
— Закрой рот! — резко оборвал торгаша сержант, поднимая того на ноги. — Ты и так довольно наболтал.
Но поддерживал он его на удивление мягко. Глядя на это, Флауэрс скривился.
Перекрикивая глухой рокот вертолетных двигателей, спекулянт крикнул ему:
— Ты и такие, как ты, — вы во всем этом виноваты!
* * *
Свет прожектора метнулся вдоль крыши над крыльцом и осветил две ржавые, косо висящие цифры, оставшиеся от номера дома. К счастью, они оказались последними.
