нежностью взглянул на супругу. — Мне предложили место в новой больнице. Доктор Молчанов лично ходатайствовал перед генерал-губернатором. Как думаешь, моя дорогая, стоит ли принимать предложение? Может, решимся на переезд в Тобольск? Гарнизон наш, увы, расформировывают, так что новое место службы искать всё равно придётся. А здесь такая возможность, словно сам Бог послал. Что скажешь, Лукерья?
В глазах его плескалось волнение, смешанное с надеждой...
Глава 38.
- Варфоломей Иванович, нам большие хоромы не нужны, но двор свой иметь хочется и огородик, — делилась предпочтениями супруга доктора.
- Подыщем, Лукерья Ильинична, подыщем. В Тобольске ещё остались крепкие дома. Добротные, как вы желаете. И про огород не забудем. Земля здесь плодородная, сами увидите, какие урожаи даёт, — понимающе кивнул, поглаживая подбородок.
Афанасьева облегчённо вздохнула. Она осталась с дочерьми в Тобольске, пока Михаил Парамонович отправился в Покровскую крепость улаживать дела.
Требовалось собрать вещи и продать дом. От скотины они избавились ещё перед поездкой к родителям мужа, так как длительное время за хозяйством присматривать никто не будет. Другое дело — огород. Его на время заняли солдатики, да и к теплице с хранилищем домовладение доктора было ближе всего, а значит, и к крепости. Так что за землю можно не переживать, она всегда была под присмотром.
- Можно посмотреть избы рядом с больницей, там участки большие и Михаилу Парамоновичу на службу рядышком будет, — внесла своё предложение. - Всё равно каждый день на торг и по лавкам бегать не будете, а бричку или пролётку можно всегда в городе нанять. У больницы они часто встречаются.
- Главное, чтоб место спокойное было, — добавила тётка Луша, глядя на играющих у ног девочек. - Чтоб дети могли во дворе побегать, да и я чтоб не боялась их одних отпускать и сама с детьми оставаться.
- Там всегда спокойно, — заявила уверенно. - Больница расположена ближе к окраине города, где участки сухие и лесок близко, — выдала ещё один аргумент в пользу своего выбора. - Можно будет за ягодой и грибами ходить, травы собирать.
«Я бы сама там поселилась. Район, действительно, отличный и далёкий от суеты густонаселённого центра» , — посетила мысль.
Гуреев заверил женщину, что приложит все усилия, чтобы найти подходящий вариант жилья. Поддержка Варфоломея Ивановича была как нельзя кстати. Он знал, как важен для женщины свой дом, свой уголок, особенно когда рядом маленькие дети. Поэтому обещал держать её в курсе всех новостей и показать дом, как только он что-то найдёт.
Прошло чуть больше двух месяцев с момента отъезда опекуна, как от Ивана Фёдоровича прилетело долгожданное письмо: отряд благополучно добрался до места, служба началась, нет повода для переживаний.
«Слава Богу, живой!» — а у меня камень упал с души.
Перечитала письмо несколько раз, аккуратно сложила его и убрала в сундук, где хранились самые дорогие сердцу вещицы. На душе стало немного спокойнее: знала, что он жив, здоров и занят делом.
Вот только...
Тоска по Дмитрию немного утихла, но я по-прежнему писала ему письма, хотя и реже. Складывая каждое в стопку, перевязывая ленточкой. Решила, что при первой же возможности с трепетом вручу их ему. Пусть зачитывается, пусть прочувствует всю мою тревогу и печаль, запечатлённую в этих строках.
Я бы с радостью ухватилась за любую весточку о любимом, но пока никаких сведений о фрегате не было. Варфоломей Иванович обещался разузнать, хотя бы что-то, по своим каналам, поэтому ждала сведений с замиранием сердца.
Дни тянулись невыносимо медленно, словно густая патока, обволакивающая душу. Я бродила по дому, как тень, то и дело подходила к окну, вглядываясь вдаль.
Моё присутствие в мастерской не требовалось. Девушки под руководством Дарьи справлялись хорошо, самостоятельно расширяя ассортимент для лавки купца.
- Хозяин сдержал слово и поднял нам выплаты, — шептала Дарья, словно делилась сокровенной тайной. - Девчонки принялись ткани на приданное собирать, а я мыслю, что не стоит торопиться и решила подкопить монет поболее.
- Правильно мыслишь, Даша. Когда есть деньги, тогда можно и приданное быстро собрать, и что-то толковое прикупить. Вдруг корову захочешь или ещё какое хозяйство, — говорила со всей серьёзностью, хотя уже не представляла свою помощницу в роли крестьянки.
– Ох, барыня, насмешили! – расхохоталась она, заливаясь звонким, искренним смехом. – Корову! Хозяйство! – согнулась пополам. – Да с моими-то умениями, разве крестьянин мне теперь ровня?
– А ты нос-то шибко не задирай. Гляди-ка, крестьянин ей уже не пара, а в Карачино-то на парней, как заглядывалась! – еле сдерживалась я, чтобы не расхохотаться вместе с ней. – Любовь она такая штука… Придёт – не отмашешься, тебя и спрашивать не станет.
Дарья выпрямилась, утерев слезу, выступившую от смеха. Задумалась на мгновение, словно примеряя к себе слова о любви.
– Может, оно и так, барышня. Только вот боюсь я этой любви... Видела, как она с девоньками обошлась. Одни в слезах все ночи коротали, другие и вовсе зачахли, как цветок без солнца. Нет уж, увольте. Лучше я сама себе хозяйка буду, чем чужой прислугой.
Я вздохнула. Слова Дарьи отзывались горьким эхом в моей собственной душе. Не каждой дано женское счастье познать, тем более в простых семьях с малым достатком, где жена — это прежде работница, порой наравне с мужем.
И всё же, не могла я отнять у этой девушки надежду на счастье.
Хотя всегда верила, что судьбу можно изменить, что и в бедности можно найти искру радости. Ведь счастье не всегда измеряется количеством золота в сундуке или шелков в гардеробе. Оно кроется в простых вещах: в улыбке ребёнка, в крепких объятиях любимого, в тихом вечере у потрескивающего очага.
– Как знаешь, Даша. Только помни, что мир не делится на чёрное и белое. И любовь бывает разной. А пока копи монету к монете, как решила.
Я поднялась, решив оставить Дарью наедине со своими мыслями. Открыла дверь и уже собиралась выйти, как вдруг услышала её тихий голос:
– Барышня, Мария Богдановна… А может, и правда, не всё так плохо? Может, и мне когда-нибудь улыбнётся счастье?
Обернувшись, я увидела в её глазах робкую надежду, словно маленький огонёк, только-только пробивающийся сквозь мрак. Я улыбнулась ей в ответ, зная, что семя сомнения уже посеяно в её сердце. А уж как оно прорастёт, покажет время.
Варфоломей Иванович, не теряя времени, вскоре пригласил нас на смотрины дома для семейства
