думала, что до такой степени.
Но вскоре все привыкли к присутствию важного гостя. Тем более, Константин Петрович был достаточно доброжелателен и даже шутлив. За столом ему было предоставлено самое почётное место рядом с нами. Как только началось пиршество, понеслись здравицы в адрес семьи Саблиных и меня, как будущего члена семьи. Хорошо, что в ответ ничего говорить не пришлось — этикет не одобрял. Так что я мило улыбалась и лишь кивками благодарила тостующих.
После долгого и обильного ужина публика разбрелась по залу, разбившись на маленькие группки по интересам. Но я заметила, что Мягкова не примкнула ни к одной из них.
— Надежда Васильевна, — подойдя к ней, поинтересовалась я. — Отчего вы так грустны?
— Простите, Ирина Петровна, — явно через силу улыбнулась женщина. — Эта ужасная мигрень не даёт покоя с самого утра. Но вы не обращайте на меня внимание. Признаться, никому не хочу портить праздник. И очень рада знакомству с вами. Юрий Александрович сделал прекрасный выбор. Вы с ним так гармонируете.
Мигрень? А вот тут Мягкова явно соврала. Иная “болезнь” у неё. Правда, пока ещё слабенькая до такой степени, что я с трудом её почувствовала, как бы ненароком прикоснувшись к руке Надежды. Одержимость… Причём недавняя, до конца не раскрывшаяся.
Быстро свернув разговор после нескольких незначительных вежливых фраз, отыскала Софью Константиновну. Уж она-то о Мягковой должна знать всё. Будущая свекровь удивилась моему повышенному вниманию к неприметной Надежде, но информацией всё же поделилась. Оказывается, женщина чуть больше года назад потеряла в пожаре мужа. Их поместье вспыхнуло словно спичка, и мало кто спастись успел.
Сама же Надежда Васильевна в это время гостила у своей подруги. Страшное горе серьёзно подкосило женщину. На тот момент она была беременна, и от сильнейшего стресса случился выкидыш. Несмотря на поддержку близких, Мягкова впала в глубокую депрессию, из которой только недавно стала выходить. Поэтому и привёз её отец к нам, в надежде, что дочь немного развеется в обществе.
Поблагодарив Софью Константиновну, я быстро нашла о чём-то жарко спорящего с генералом Саблиным Победоносцева и отвела его в сторону.
— Константин Петрович, кажется, у нас работа намечается, — “обрадовала” обер-прокурора.
— О чём это вы? — моментально собрался он.
— О Надежде Васильевне Мягковой. Она одержима.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Но тут вопрос очень щекотливый. Во-первых, она гостья и состоит в родстве с Саблиными. А во-вторых, находится в самом начале пути бесноватой. К тому же Мягкова жертва трагических обстоятельств, а не просто добровольно примкнувшая к тёмным силам. Потеря мужа и нерожденного ребёнка открыли доступ к сознанию Мягковой. Этим-то бес и воспользовался.
— Вы уже и справки успели навести? — удивился Победоносцев.
— А когда я приходила к вам на доклад с пустыми руками? — улыбнулась я, но тут же посерьёзнела. — Что делать будем?
— Ничего, — после лёгкой заминки ответил обер-прокурор. — Сейчас не вижу смысла предпринимать каких-либо действий. Иначе испортим не только ваш праздник, но и отношения между родственниками. Скандал никому не нужен. Но без внимания Мягкову не оставим… Говорите, недавно одержимой стала?
— Да. Еле почувствовала поселившуюся нечисть. Она пока ещё слишком слаба в теле.
— Это радует. Значит, есть шанс изгнать беса, сохранив душу и не прибегая к суровым мерам.
— Может, — предложила я, — отправить её к старцу Власию? Я, когда проходила обучение, видела, что он способен изгнать слабую нечисть, оставляя человека человеком, а не выпотрошенной куклой. Уж Крестов-то несчастная Надежда Васильевна точно не заслуживает.
— Я рассмотрю этот вариант, — пообещал Победоносцев. — И отрадно, что вы не забываете о службе даже во время отдыха. Ну что ж… Повеселился и хватит. Видимо, покой обрету только после смерти. Не расстраивайтесь, Ирина Петровна. Уверен, всё будет хорошо. А пока что продолжайте веселиться и принимать заслуженные комплименты. И пожалуйста, во избежание недоразумений не приближайтесь к госпоже Мягковой.
Вскоре обер-прокурор уехал, и градус веселья тут же резко подскочил. Но мне уже было не до него. Я дежурно улыбалась, вела пустые разговоры, знакомясь с родственниками и друзьями Саблиных, но вместе с тем не переставала следить за державшейся особняком грустной женщиной в чёрном, почти траурном платье.
Забегая вперёд, могу сказать, что Константин Петрович не подвёл. Через несколько дней он отправил Мягкову в Карелию к старцу Власию. Изгнание беса прошло успешно. Но Надежда Васильевна не вернулась в общество. После долгих разговоров с мудрым старцем, она, опасаясь повторения одержимости, добровольно ушла в монастырь, где и обрела настоящий душевный покой.
И пусть с Мягковой мы больше никогда не встречались, но всё равно в сердце осталось приятное чувство удовлетворения. Впервые не прибегая к волшебной дубинке, я помогла человеку избавиться от нечисти. Не дала совершить страшные преступления, тем самым сохранив душу несчастной женщины.
После банкета гости разъехались, а мы, пусть и уставшие, но довольные, собрались в кругу семьи. Заварив крепкого кофе, отдыхали и делились впечатлениями.
— Ирочка, — произнесла Софья Константиновна. — Вы произвели самое благостное впечатление. Скажу вам по секрету, что в приватных разговорах практически все дамы признались, что переменили о вас мнение в лучшую сторону.
— В лучшую сторону? — неприятно удивилась я такой фразе.
— Да. И не хмурьтесь. Изначально для всех вы были “тёмной лошадкой”. Знаете, сколько различных хитрых и меркантильных особ вьётся около семей с положением и достатком? Даже Юрий однажды чуть было в их ловушку не угодил.
— И мне до сих пор стыдно за это, — добавил ротмистр. — Я был настоящим слепцом.
— Дураком, — не стесняясь в выражениях, поправил его отставной генерал. — Упрямым дураком, не видящим дальше своего носа. И я согласен с супругой. Вы, Ирина, сегодня не просто блистали нарядами, но и произвели должное впечатление иными вещами. Да и уважительное, явно благосклонное отношение к вам обер-прокурора не осталось незамеченным. И то, как независимо вы держались с ним тоже. А это, поверьте, не каждому дано! Окончательно и бесповоротно, как это сделали мы с Софьей, вас примут через несколько лет, но уже сейчас никто не посмотрит косо. Так что сегодняшняя “битва” полностью осталась за вами.
— Ну хоть так, — вздохнула я, услышав такие откровения. — Хотя должна признаться, что тоже не чувствовала себя “белой вороной”. Кажется, я смогу ужиться в подобной среде, не теряя ни своей, ни вашей репутации.
После этого наш разговор свернул на более интересные темы. Точнее, мы стали “перемывать косточки” недавним гостям. Саблины делились своим отношением к тем или иным персонам. Я тоже не осталась в долгу, выражая своё мнение. Несколько раз достаточно колко прошлась по некоторым личностям, чем вызвала одобрительный смех. Оказывается, мы
