с Саблиными оцениваем людей примерно одинаково. От этого я ещё больше почувствовала себя своей в этой непростой семье.
Ну а то, что у родственников на “испытательном сроке” нахожусь? В конце концов, не “уволили” же сразу, а почти приняли в свой аристократический коллектив, дав возможность девушке без роду и племени доказать свою состоятельность. У богатых и знатных людей свои привычки и манеры. И страхи тоже свои. Часто обоснованные. Так что злиться я ни на кого не стала. Достаточно того, что Юрий и его родители с любовью и душевной теплотой относятся к Ирине Петровне Бесовой. А большего мне и не надо.
На следующий день мы уже с настоящим женихом уехали в столицу. Софья Константиновна и Александр Григорьевич остались в поместье, открывать летний дачный сезон. И я им немного завидовала. Жить в таком уютном доме посреди живописной природы мне намного больше нравится, чем ожидать в унылой городской квартире вызова к очередному бесноватому.
66
И вновь потянулись серые будни. Мы с ротмистром проверили весь список неизлечимо больных, но быстро поправившихся знатных и не очень особ с загородными поместьями. Нудная работёнка оказалась. Тем более, встречали нас не всегда тепло. Некоторые с сильнейшим раздражением относились к появлению жандармского ротмистра. Что ни говори, а в этом времени жандармерию не любят даже больше, чем полицию.
Но мы всё равно проверили каждого. Результат отрицательный — все обыкновенные люди, без признаков одержимости. Очередной тупик… Шпики обер-прокурора тоже не засекли ни вокруг меня, ни вокруг Саблина какого-то подозрительного шевеления. А ведь оно должно быть, если мы уже на крючке у Ильина. Так что в какой-то момент дело полностью застопорилось из-за нехватки новых сведений.
Даже бесноватые в столице поумерили свой пыл. Не знаю, то ли летние тёплые деньки так на них повлияли, то ли большинство одержимых разъехались по дачам и курортам, но за две недели не было ни одного вызова. Скука смертная…
Неожиданное письмо от Софьи Константиновны немного развеяло эти тягомотные дни. Явившийся почтовый посыльный принёс его ближе к вечеру. Я тут же вскрыла конверт и прочитала:
“Моя дорогая Ирина Петровна! Понимаю, что до свадьбы ещё далеко, но пора задуматься о главном — о вашем платье. Я от знакомых узнала, что столицу посетила некая мадам Сорье. Она известная французская couturiers, обслуживающая высшую знать Парижа. Берёт дорого, но я считаю, что именно мадам Сорье должна создать ваш свадебный наряд, поэтому договорилась с ней и о работе, и об оплате. Пусть это будет мой личный презент вам на свадьбу. И не смейте отказываться, иначе смертельно обидите меня.
Стоило больших трудов уговорить мадам Сорье взяться за ваше платье, но всё же она сдалась и будет ждать вас у себя в четверг к полудню. Просьба не опаздывать, так как эта француженка, несмотря на весь свой несомненный талант, дама очень капризная и легко может отказать клиенту из-за маленького пустяка.
Ах да! Чуть не забыла сказать вам адрес! Литейный проспект, дом 24, квартира 43. Место фешенебельное и всех подряд в дом не пускают. Но вам достаточно назваться и без препон попадёте внутрь.
Засим обнимаю вас и жду с нетерпением встречи. Надеюсь, что мы преподнесём всем огромный сюрприз. Уж Юрию-то точно, если вы, конечно, захотите удержать нашу безобидную авантюру втайне. Незачем жениху видеть подвенечное платье до свадьбы. В народе говорят, что плохая примета. И пусть вы, как, впрочем, и я, не верите в приметы, но иногда стоит к ним прислушаться.
Ваша С.К.С.”
Отложив письмо в сторону, я улыбнулась. Да уж, деятельной натуре моей будущей свекрови можно только позавидовать. Умудряется держать руку на пульсе даже из загородного поместья! Но всё равно чертовски приятно такое внимание. Тем более, платья от известной парижской швеи у меня никогда в коллекции не было. Даже в прошлом мире ограничивалась репликами крутых Домов мод, так как на настоящие их творения мне банально не хватало финансов.
Получается… Я взглянула на календарь. Точно! Завтра как раз четверг. Вроде бы никаких срочных дел не намечается, поэтому могу с чистой совестью посетить мадам Сорье. Главное — избавиться от Юрия. Как раз на завтрашний полдень мы с ним договорились о небольшой прогулке по городу, и совмещать модистку со свиданием не очень хорошая идея. Юрий же обязательно начнёт неудобные вопросы задавать. Софья Константиновна абсолютно права: такие вещи лучше всего делать втайне от жениха.
Объяснив Анфисе, чем собираюсь заняться утром, взяла её в “сообщницы”. Узнав, что дело касается свадебного наряда, служанка с удовольствием согласилась на маленькую шалость и поддержать перед Саблиным мою легенду, что я отправилась к доктору. Мол, ничего страшного, просто лёгкое недомогание от сильной жары, и хозяйке ничего не грозит.
Правда, оставались ещё Щукин с Лапшиным, поселившиеся в моей квартире и исправно несущие охранную службу. Тем было “до фонаря” на всяких портных и прочие женские вещи, поэтому они с трудом согласились отпустить меня к модистке, но при условии, что пойдут со мной лично. Нехотя приняла их доводы, взяв страшную клятву с каждого, что про мой поход ни словом не обмолвятся ротмистру.
Ровно в полдень я была около дверей сорок третьей квартиры. Увидев, что я пришла не одна, служанка нахмурилась и объявила, что мадам Сорье не впускает в свой дом незнакомых мужчин. Это обязательное условие, иначе договор можно считать расторгнутым.
Помня о капризности француженки, оставила Лапшина и Щукина на лестничной площадке и вошла одна. Уж у модистки мне точно ничего не грозит. Если только случайно булавкой уколют.
Зайдя в гостиную, увидела в ней шикарную, разодетую по последней моде молодую женщину. Но не её наряд поразил меня. От мадам Сорье несло бесовщиной! Моментально раскрыла сумочку, чтобы извлечь револьвер, но не успела этого сделать. Сильный удар сзади по голове отключил сознание. Связанной и с кляпом во рту опомнилась уже в карете, везущей меня неизвестно куда. Рядом сидели женщина и парочка коренастых бородатых мужиков. Вся троица явно одержимая.
— Ну что? — на чисто русском языке проговорила “француженка”. — Попалась птичка в клетку? И не смей орать. Хозяин хоть и приказал доставить тебя живой, но не говорил, чтобы в целости. Так что не дёргайся и не пытайся выплюнуть кляп. Иначе начнём ломать пальцы.
— Мож, мешок ей на голову? — предложил один из бородачей. — А то зыркает как-то нехорошо.
— Пожалуй, стоит, — согласилась явно главная в этой компании женщина. — И приложи-ка, Кузьма, нашу пленницу ещё
