Моя матушка развила бурную деятельность в поисках хозяйки пудреницы. Быть может, что-то и смогла выяснить. Шансов мало, но это лучше, чем ничего.
— Езжайте, — коротко ответил Победоносцев. — По приезде отчитайтесь мне. И очень прошу не проявлять никаких излишних телодвижений.
Ротмистр гнал до родительского дома по короткой разбитой дороге, не жалея ни себя, ни коня. Страшные картины стояли перед его глазами. Доскакав до особняка, он практически на ходу спрыгнул с седла и вбежал в дом.
— Юрий? — увидев сына, удивлённо спросил отставной генерал.
— Отец! Где мать?!
— Вы с ней не встретились? Странно… Она, в не менее возбуждённом состоянии, чем у тебя, полтора часа назад отправилась в столицу. Подробностей не знаю, но что-то там говорила про пудреницу, что вы с Ириной нам привезли. Кстати, как поживает твоя невеста? Почему ты один?
— Ирину похитили!
— Что? — мигом подобрался Саблин-старший. — Скверные вести. Значит, ты отправляешься обратно в Петербург? Я с тобой. Должна быть хоть одна холодная голова на плечах. Я же хоть и старый вояка, но в драке молодым не уступлю. Сейчас подготовят карету, а то твой конь уже загнан. По дороге расскажешь все подробности.
— Отец. Это дело службы. Я не вправе…
— Замолчи, Юрий! Это уже семейное дело, и я в стороне от него не останусь! Плевать на ваши государственные секреты, если моя будущая дочь в опасности!
— Спасибо, — тепло обнял ротмистр отца. — Твоя помощь мне точно не помешает. Извини за дурость, я сейчас сам не свой и не понимаю, что несу.
Карета Саблиных, запряжённая четвёркой лошадей, ворвалась в столицу, распугивая случайных прохожих, вставших на её пути. Около дома Саблиных она резко остановилась, и отец с сыном стремглав бросились в квартиру.
— Оба здесь? — округлив глаза, спросила пока что ничего не понимающая Софья Константиновна, — А я тебя, Юрий, сама искала. Кажется, я знаю, кому принадлежат инициалы на пудренице.
— Мама! Не томи!
— И чего ты такой нервный, сынок?
— Ирина в опасности!
— Значит… Всё же сны были вещие. Но шанс есть. Так вот! Она принадлежала графине Антонине Петровне Елизаровой.
— Инициалы с нацарапанными на пудренице совпадают! Где она живёт?!
— Подожди, Юра. Антонина Петровна умерла чуть менее года назад. От старости.
— Умерла? — неверяще переспросил ротмистр мать. — Не чудесным образом излечилась?
— Именно. На похоронах было много людей. Но есть одна её подруга, которая хорошо помнит родословную семьи Елизаровых. Кажется, стоит навестить её. Потому что пудреница была слишком дорога Антонине Петровне, и вряд ли бы та её отдала в чужие руки.
— Где живёт эта знакомая?
— Всего лишь через дом от нас. Баронесса Ольга Ивановна Сумская — достаточно общительная женщина, и, думаю, не откажет нам в неожиданном визите.
— Идём немедленно!
Вскоре вся троица Саблиных оказалась около роскошных дверей квартиры баронессы. Седовласая щуплая старушка, с возрастом не растерявшая ни энергии, ни словоохотливости, поведала историю рода Елизаровых.
— Моя подруга Антонина Петровна, — пояснила она, — была достаточно экзальтированной, но милой особой. Правда, на семейном поприще дела у неё складывались отвратительно, что, впрочем, не умаляло личных качеств. Просто ждала особенного мужчину и была чрезмерно разборчива в связях. Очень романтическая натура! Но годы взяли своё, и уже ни о каких женихах в последнее время она не помышляла. Так и скончалась в одиночестве в обществе кошек и… чего уж скрывать, моём.
— Вы уверены, что она скончалась? — сдерживая эмоции, спокойно спросила Саблина.
— Конечно, Софья Константиновна. Что за странный вопрос? Я сама присутствовала при её кончине. Да и на похоронах тоже. Дальше начался делёж наследства. Две шикарные квартиры в Санкт-Петербурге достались племянникам. Счёт в банке тоже. А там, поверьте, совсем немаленькие деньги лежали! Но вот все драгоценности и загородное поместье перешли в руки единственной двоюродной племянницы.
Дай бог памяти… Анастасии Егозиной. Да! Именно ей! Анастасии Павловне Егозиной. Больше про неё сказать ничего не могу. До этого она проживала где-то в Самаре и, получив наследство, не очень жалует столицу, сидя затворницей в поместье.
— А.П.Е… — задумчиво проговорил Юрий. — У обеих женщин инициалы совпадают.
— Ну я этим не особо удивлена, — пожала плечами старушка. — Но пудреницу помню. Если кому она и досталась, то, без сомнения, Анастасии. А вещица знатная! Я сама хотела несколько раз её выкупить у подруги, но та ни в какую. Мол, семейная реликвия и должна передаваться исключительно по наследству. Там была очень романтическая история с этой пудреницей…
— Замечательно, — невежливо перебил ротмистр. — Охотно послушаем её в следующий раз. Но сейчас, Ольга Ивановна, нам жизненно необходимо узнать адрес поместья. Вы его помните?
— Сударь, — оскорблённо произнесла баронесса Сумская. — Что за манеры! И я ещё не до конца из ума выжила, чтобы не помнить простых вещей! Приходилось не раз гостить у Антонины Петровны. Это недалеко от Гатчины, в нескольких вёрстах от резиденции государя. В… В… Ну где-то там, недалеко. Извините, я не очень сильна в географии. Помню только, что, проезжая Гатчину, дорога сразу налево сворачивала. Прямо на первом… Позабыла… Или втором, перекрёстке. Но там бор отменный стоял. И дубы рядом с усадьбой. Вы лучше у моего прошлого кучера поинтересуйтесь. Но я с полгода назад уволила этого шельмеца. Уж больно часто к бутылке прикладываться стал. А вот новый — тот молодец. Как ни прикажу, всегда карета к выезду готова.
— Где его искать?
— Куда-то в деревню к родне уехал.
— Чёрт… Спасибо! — вскочил Юрий, явно не желая тратить время на пустые разговоры. — Дальше мы сами найдём!
Распрощавшись с баронессой и отослав родителей ожидать вестей дома, ротмистр понёсся Победоносцеву. После краткого доклада тот сразу же поднял на ноги всех своих секретарей, и вскоре был найден адрес усадьбы, в которой могли держать похищенную госпожу Бесову.
Взяв всех своих жандармов и в придачу к ним серьёзное усиление из людей обер-прокурора, Саблин отправился в поместье, молясь всем богам, чтобы Ирина оказалась жива. Солнце уже клонилось к закату, когда отряд прибыл к усадьбе. У ворот их встретил явно похмельный сторож и сразу же огорошил новостью.
— Ан нет хозяйки дома.
— То есть как нет?! — взревел ротмистр. — Открывай, каналья, иначе на этих воротах тебя и повешу!
— Вот нет, и всё тут, — не испугавшись угрозы, флегматично ответил мужик. — В отличие от тётушки своей покойной, Анастасии Павловне Егозиной такой огромный домина не по карману оказался, и она его на торги выставила. Сама же перебралась в иное место жить. Куда не скажу. Мне господа о своих делах не докладывают. Только иногда приказчики с покупателями наведываются, а больше никого и не бывает. Так что
