сущности разного вида. Такое на моей памяти впервые. Значит, действительно есть некий тайный отряд непростых людей. Осталось узнать, кто в него входит. Так сказать, конкретизировать опасность.
Ну я и подготовил примитивную наживку из майора Румянцева. Он мне был всё равно не нужен. Испорченный материал. Хотя и подавал большие надежды, но маниакальная любовь к некой особе не позволила подчинить этого господина полностью, несмотря на его добровольное желание прислуживать мне. Рано или поздно Румянцев всё равно бы сорвался с поводка. Пришлось им пожертвовать, не дожидаясь неприятностей.
Вы с удовольствием влезли в расставленные сети. Пока вы возились с трупом, я смог внимательно изучить всех ваших людишек. Все имели способности, но до смешного хиленькие. Все, кроме вас, Ирина Петровна! Вы моментально почувствовали моё внимание и поставили сильный заслон от постороннего вмешательства в мысли.
С настолько серьёзным противником мне никогда не доводилось сталкиваться, поэтому я, от греха подальше, убрал своих кукол в Николаевском госпитале. Я бы и так их убрал, так как через труп майора Румянцева вы бы всё равно вышли на них. Но, несмотря на заранее подготовленные ликвидации, вы чуть было не опередили меня! Восхищён! Честное слово, искренне восхищён! Так просчитать мои безупречные планы дано не каждому!
Но главного я добился. Осталось лишь внимательно следить за вами. Признаться, финансов на это потратил немало, ведь пришлось обращаться ко всяким тёмным личностям. Моих слуг вы бы быстро рассекретили. Но что такое деньги по сравнению с правильным результатом?! Жалеть о них, не в моих правилах. Всегда найдётся тот, кто с удовольствием принесёт мешок золота, в обмен на пару лет своей никчёмной жизнёнки. Да что там золото?! Души отдают!
— И как вы их исцеляли? — задала я вопрос.
— Своей кровью, конечно. И возможностями инферно. Грубые поделки получаются, не могущие длительное время существовать вдалеке от хозяина, но полезные. Вы не такая. Поэтому я и подготовил очередной безупречный план, по похищению госпожи Бесовой.
Скажу как на духу: всё время ожидал, что он может дать сбой, но вы так легко поддались на мою маленькую уловку, что даже в некотором роде разочаровали меня. Правда, у вас ещё будет шанс исправиться. Для этого вы, Ирина Петровна, и находитесь здесь. Теперь приступаем к самому интересному в нашей беседе. Есть…
— Можно воды? — перебила я Ильина. — Очень пить хочется, и голова ещё до конца не прошла.
— Конечно, — не стал возражать упырь. — Извините, сам не догадался. Я ем и пью не так часто, как обыкновенные людишки, поэтому упустил некие потребности вашего организма. Быть может, и другие есть? Те, о которых вслух не принято говорить. Не стесняйтесь.
— Больше ничего не надо, — прислушавшись к своему организму, отказалась я. — Только воды. Ну и хотя бы полчасика отдыха. А то уже с трудом воспринимаю ваши слова после сотрясения мозга. Кстати, сколько я здесь нахожусь?
— Понимаю. Получите и то и другое. Уже вечер, госпожа Бесова.
В этот момент в камеру молча вошла “мадам Сорье” с подносом, на котором стоял большой стакан с водой. Взяв его, женщина стала поить меня, к великому сожалению, не освободив от оков и не давая в руки хрупкое, но опасное в драке стекло. Блин! Надо было в туалет попроситься! Уж горшок точно подо мной держать не стали бы, и, быть может, появилась возможность порыпаться. Хотя… С этих и подержать станется.
— У ней обосновались? — спросила я, как только “француженка” ушла.
— Вы прозорливы. Не обращайте внимание. Одна из моих поделок. Правда, хорошая. Сама напросилась в услужение, начитавшись каких-то оккультных глупостей, выдуманных больными людьми. На одном из мистических собраний её заприметил. Жаль только, не очень умна была изначально. Извините, я опять вас отвлекаю от отдыха. Буду через час. Постарайтесь восстановиться к этому времени, так как разговор намечается очень важный для нас обоих.
Оставшись одна, я облегчённо выдохнула. Несмотря на показную вежливость, Ильин несколько раз пытался прощупать мой мозг. Видать, искал слабину, на которую можно было надавить. От этого голова действительно заново разболелась, но думать я была в состоянии.
Так-с… Что мы имеем? Не знаю, сколько лет живёт эта тварь и насколько могущественна, но по своей сути всё равно осталась мелким бесом. Самовлюблённым и полностью замкнутым на своих желаниях. Ещё и поболтать любит. Видимо, среди своих “кукол” и “поделок”, соскучился по нормальному общению. А тут такой случай потрепать языком представился. Нужно Ильину перед кем-то похвастаться. Чтобы кто-то смог оценить его “гениальный ум”.
Этим можно воспользоваться. Незаметно подбить его стать “Шахерезадой” рассказывающей нескончаемые сказки. Ну а я, так уж и быть, поработаю внимательно слушающим султаном. Уверена, что долго это не продлится, но хоть сколько времени да выгадаю. Также упырь не знает про остальных Стражниц, решив, что только я и отряд Саблина уничтожают нечисть в Петербурге. Значит, с этой стороны девчонкам ничего не угрожает. Уже хорошо. А то им, уверена, и без меня проблем хватает.
Но главное, что Ильин не обмолвился о пудренице, найденной у майора Румянцева. Если бы она была делом его рук, то обязательно вставил в своём рассказе. Мол, на освобождение, Бесова, не надейся. Твоих товарищей фальшивой уликой я пустил по ложному следу. Видимо, в минуты редкого прояснения сознания майор, поняв, во что вляпался, всё же сам спёр пудреницу у “француженки” и нацарапал её инициалы. На большее ему времени не хватило.
Зуб даю, Саблин и Победоносцев уже всю столицу на уши поставили, пытаясь понять, куда меня увезли. Особенно, Юрий. Он всегда жутко за меня волнуется даже при лёгком недомогании, а уж настоящее похищение будет расследовать с особым рвением, невзирая на титулы и прочие условности. Если надо, то под дулом револьвера всех аристократов построит и каждому в нос будет тыкать пудреницей. Кто-то да обязательно её узнает. А там уже и правильный адресок не заставит себя долго ждать.
Значит, и мне нужно не отчаиваться, а ждать и тянуть время, играя на самовлюблённости Ильина. На большее я пока неспособна.
69
В назначенное время Ильин снова отворил двери темницы. Следом за ним появилась “француженка” со стулом в руках. Молча поставив его, она удалилась. Вот и мебель первая в камере. И пусть на стул уселась не я, а упырь, это меня несказанно порадовало. Значит, разговор намечается долгий. Значит, тикают часики, отсчитывая минуты в мою пользу.
— Вам уже лучше? — с неким сочувствием в голосе поинтересовался Ильин.
— Да, Борис Николаевич, — слегка улыбнулась я. — Но
