глазами снова и снова, будто в замедленной съёмке, прокручивались кадры, как пылающий метеорит рухнул прямо в крышу большого зала поместья Феникс. Ударная волна, грохот, летящие обломки… и дом, который я с таким маниакальным упорством строил больше полугода, в который вложил все свои надежды, пот и кровь, спустя мгновение обратился в груду дымящегося щебня.
И, что страшнее всего, я видел своих детей. Прямо сейчас они сидели там, на морозе, наспех закутанные в чужую одежду, лишённые тёплых постелей и привычного домашнего уюта. Они все стали бездомными, вынужденными бороться за выживание в зимнем лесу только потому, что я оказался слишком слаб, чтобы отвести этот удар. Мои жёны, подруги, верные друзья вроде Илина, мои бойцы вынуждены вступить в неравную отчаянную схватку с безжалостным монстром. Малин не остановится ни перед чем, чтобы убить нас всех. И я, чёрт возьми, впервые не был уверен, что смогу победить! А если я проиграю, погибнут не просто пиксели на экране, погибнут они все, кого люблю больше собственной грёбаной жизни.
Я корил себя за то, что начал подготовку к этому столкновению слишком поздно. Но тут же циничный голос разума подсказывал, даже если бы фармил и готовился с первого дня в этом мире, мне бы банально не хватило времени обойти систему Малина. И дело вовсе не в тактике, а в сухой математике этого мира: я просто слишком слаб. Моего уровня, характеристик и ресурсов просто недостаточно против сил многовековой империи, и из-за моей слабости сейчас страдали те, кто доверил мне свои жизни. Семья оказалась в смертельной опасности, нас вышвырнули на мороз, и во всем Валиноре нет никого, кто пришёл бы нам на выручку.
Мои широкие плечи сотрясала крупная дрожь. Я вцепился пальцами в ткань плаща Мии, уткнувшись мокрым лицом в её колени, и рыдал, как не рыдал с момента своей смерти на Земле, позволяя отчаянию рвать меня на куски. Я тонул в боли до тех пор, пока она не выгорела без остатка, оставив после себя лишь гудящую пустоту и свинцовое изнеможение.
Когда судороги отпустили моё тело, Мия мягко отстранилась, легла рядом, прижавшись к моей спине, и обняла своими маленькими руками. Неуклюже перехватив край тяжёлого шерстяного одеяла, она натянула его на нас обоих, отсекая кусачий морозный ветер. От её тела исходило ровное, почти магическое тепло.
Я тяжело дышал, чувствуя, как смыкаются веки. Усталость брала своё, утягивая сознание в сонливую темноту, но какая-то заноза в мозгу, мысль, которая мучила меня весь этот проклятый день, не желала отпускать.
Я должен это знать!
Превозмогая сонливость, с трудом перевернулся на спину и посмотрел на прекрасное лицо моей богини в тусклом свете звёзд. Её изумрудные глаза покраснели, идеальная фарфоровая кожа пошла пятнами от беззвучных слёз, которые она проливала вместе со мной.
— Ты… ты всё это знала, верно? — хрипло пробормотал я, придвигаясь ближе и прижимаясь своим лбом к её прохладному лбу.
Мия вздрогнула, словно от удара, и судорожно вцепилась пальцами в мою куртку, обнимая ещё крепче.
— Конечно, моя любовь, — её голос дрожал от неприкрытого горя, божественность не спасала от человеческой боли. — Это… это всегда был мой самый большой страх, Артём, с того самого момента, как решила стать смертной, стать настоящей частью твоей семьи. Знание будущего — это проклятие. Есть вещи, которые просто не могу тебе сказать. Законы Пантеона, правила мироздания… Есть события, в которые я не имею права вмешиваться напрямую, но вижу, как катастрофа приближается неотвратимо, словно лавина, и совершенно бессильна помочь тем, кого люблю всем своим естеством. Я ограничена лишь косвенным влиянием…
Слеза скатилась по её щеке и капнула мне на подбородок.
— И я знаю, — прошептала она с горечью, — чувствую, что где-то глубоко внутри часть тебя обижается на меня за это молчание, как бы рационально ты ни старался к этому подходить, как бы ни пытался всё понять умом. Я понимаю твою обиду, Артём, и принимаю её как справедливое наказание. Такова жестокая судьба всех бессмертных и божеств, которые осмеливаются переплести свою вечность со смертными жизнями своих любимых. Рано или поздно мы становимся свидетелями их боли.
Слова сами сорвались с моих губ, мрачные, полные горького понимания.
— Как это произошло у дриады Лореи?
Мия прерывисто ахнула, имя древней дриады, потерявшей всё, ударило по ней, словно хлыст. Её привела в ужас сама мысль о том, что и с нашей семьёй может случиться нечто настолько же фатальное и необратимое. Богиня отчаянно, до хруста в костях прижалась ко мне.
— Пожалуйста… — всхлипнула она. — Пожалуйста, Артём, пусть только этого не случится!
Теперь пришла моя очередь стать её щитом. Я обхватил Мию обеими руками, укрывая её хрупкое тело собой, прижимая к своей широкой груди, и в этом простом жесте защиты сам наконец обрёл точку опоры. Слабость ушла, вместо неё в груди разгоралось холодное контролируемое пламя ярости.
— Этого не произойдёт, — произнёс низким рычащим голосом, полным угрозы. — Я тебе обещаю. Мы свергнем Малина, сожжём его Консорциум дотла, до самого основания, камень за камнем, и вернём нашу Мэриголд и Марка.
Её изумрудные глаза вспыхнули магическим светом во мраке ночи, встретившись с моим жёстким, как сталь, взглядом. Богиня увидела в нём то, что искала.
— Да, мы сделаем это, — кивнула она, а потом со вздохом облегчения уткнулась лицом в моё плечо. Я чувствовал, как напряжение медленно покидает её мышцы, как она расслабляется, доверяя мне свою безопасность, и погружается в сон.
Ритмичное, ровное тепло её дыхания на моей ключице стало лучшим успокоительным. Вся суета, весь хаос тактического планирования, списки ресурсов и уровней отошли на задний план до наступления утра. Сейчас нужно просто выжить и восстановить силы. Я закрыл глаза, позволяя тёмной густой усталости окончательно затопить сознание.
Засыпая под одним одеялом в объятиях Мии посреди замёрзшего леса, я чувствовал внутри лишь странную, звенящую, как натянутая тетива, пустоту. Все эмоции выгорели вместе со слезами. Мои прежние стены самообладания действительно рухнули, но под их обломками не оказалось мягкой плоти, под ними обнажился адамантий чистой решимости.
Я точно знал, что завтра проснусь совершенно другим человеком. Вся былая мягкость «фермера», мои наивные надежды отсидеться в стороне и построить тихую, мирную жизнь на краю цивилизации сгорели без следа в адском пламени упавшего метеорита Консорциума.
Иллюзий больше не осталось.
С этого момента остался только Охотник, прагматичный безжалостный хищник, который хладнокровно пойдёт по окровавленным
