– Сильного восторга не вызывает? – спросил еще один зашедший в магазин посетитель. – Да, мне эти наганы как-то тоже не приглянулись. Уважаемый (это уже хозяину магазина), а где тут у вас можно посмотреть ножи?
И, кстати, да, подумал репортер, хороший нож тоже не помешает приобрести, а то револьвер не всегда удобен.
Так уж получилось, что в процессе выбора ножа репортер познакомился с господином, которому тоже не понравились бельгийские револьверы – между прочим, оказавшимся, несмотря на сравнительную молодость, надворным советником. Господин Михаил Михайлович Рогачев прибыл из столицы, как он сказал, по секретному делу, не подлежащему разглашению, из-за чего у Ефимова сразу появилось подозрение, что его новый знакомый служит в жандармском корпусе. Впрочем, отметить знакомство в «Пале де Кристаль» оно не помешало.
– Вы к нам надолго? – спросил Ефимов, когда ужин уже подходил к концу. Не без задней мысли – а вдруг тут обломится интересный материал? Просто так чиновники, которые вполне могут отказаться ротмистрами, а то и подполковниками, из Питера в Казань не ездят.
– Пожалуй, что и нет, ибо данное мне поручение уже почти выполнено. Вы правильно сделали, что не стали сразу интересоваться, в чем оно состояло, но теперь уже можно рассказать.
– Буду вам весьма признателен.
– Оно заключалось в том, что я должен был познакомиться с одним бывшим поручиком Таврического отряда пограничной стражи, ныне репортером. Составить о нем мнение и, если оно окажется положительным, передать приглашение к личной встрече от Петра Маркеловича Рыбакова, начальника канцелярии его императорского величества Научно-технического комитета. Разумеется, дорога и проживание вам будут оплачены, плюс триста рублей в качестве компенсации за беспокойство. Вот приглашение в письменном виде, извольте ознакомиться.
Ого, подумал бывший поручик, однако спросил другое:
– Все это очень интересно, но какое отношение моя скромная персона имеет к науке и технике?
– Самое непосредственное, дорогой Викентий Андреевич. Вы просто не очень себе представляете, насколько это широкое понятие – техника. А уж про науку я вообще молчу, чем ей только не приходится заниматься.
– Ну, если и так… насколько срочно мне надлежит прибыть на встречу? И какие вопросы там будут затронуты, не могли бы вы прояснить хотя вкратце?
– Вопрос всего один – о вашем поступлении на службу в упомянутый комитет. Но должен заметить, что тут все зависит не только и даже не столько от вашего желания, сколько от впечатления, кое вы произведете на господина Рыбакова и, главное, на его начальника. Предложение поступить на службу последует только в том случае, если оно будет положительным. Зато и возможности на новом месте предполагаются впечатляющие. Причем не только в смысле карьеры, но и пользы, которую вы сможете принести России – извините за высокий стиль, но это так. Неужели вас прельщает перспектива всю жизнь описывать, кто кого прибил или ограбил в Казани, а закончить ее с ножом какого-нибудь мелкого уголовника в печени? Хотя, конечно, божья искра в вас есть. Например, репортаж о деле братьев Смородиновых лично у меня вызвал искреннее восхищение. В Англии, знаете ли, пользуется растущей популярностью ваш в какой-то мере коллега, некто Артур Конан Дойль: он пишет рассказы о сыщике Шерлоке Холмсе. Так вот, с моей точки зрения, ваши творения ничуть не хуже.
– Хм… спасибо за комплимент, надо будет почитать. И вообще, я согласен, готов выехать дня через три-четыре. Сдам репортаж – и в путь.
– Ну что же, тогда держите – в этом конверте деньги на дорогу и пропуск в Приорат, без него попасть туда будет несколько затруднительно. И на этом позвольте откланяться, я, пожалуй, еще успею на вечерний поезд.
На шестой день после этой беседы Викентий Ефимов прибыл в Приоратский дворец.
Беседа с Петром Маркеловичем Рыбаковым продолжалась часа четыре и сильно утомила Ефимова. Начальник канцелярии, говорите? Может быть, но техникой допроса он владеет вполне прилично, репортер уже сталкивался с подобным в Казани. Не все в полиции дубы, встречаются и профессионалы. А главное, в чем будут заключаться его обязанности, если все же Ефимов согласится перейти на службу в Приорат, сказал только парой намеков, да и то в самом конце. Впрочем, Викентию этого хватило.
– Давайте расставим точки над «и», господин Рыбаков, – предложил бывший поручик. – Подобные, как вы изволили выразиться, «силовые воздействия» иногда действительно могут быть необходимы и даже благотворны, тут я с вами согласен. Но только в одном случае – если приказ о них отдает лично его величество. А все прочие – вы, например, – в принципе могут под видом государственных проворачивать и собственные делишки, участие в которых меня не прельщает. Извините, но вы сами рекомендовали быть откровенным, невзирая на то, понравится вам сказанное или нет. И значит, так как высочайшая аудиенция скорее всего проходит по разряду сказок, я хотел бы видеть письменное распоряжение государя по данному поводу. С его личной подписью.
– Сказок, говорите? Его величество иногда, будучи в хорошем расположении духа, говорит: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», – усмехнулся Рыбаков, снимая трубку с самого маленького из трех телефонных аппаратов, стоящих на столе. Ефимов подобные уже видел, и его удивило, что чиновник не стал крутить никакую ручку, а три раза подряд нажал небольшую кнопку и примерно через полминуты сказал в трубку:
– Ваше величество? Рыбаков беспокоит. Знаете, тут кандидат от Михаила демонстрирует норов. Говорит, что я для него недостаточно весомая фигура, специфика задач подразумевает получение распоряжений исключительно от самого императора. Что? Да, я думаю, что Юрий Владимирович Андропов его тоже не устроит. Чином мелковат будет-с. Согласен, весьма нахальный молодой человек, но вы же вроде такого и хотели? Да… так точно… слушаюсь.
– Его величество примет вас завтра в десять часов утра, – пояснил канцелярист, кладя трубку. – До того времени Приорат покидать нежелательно. Тут есть неплохая гостевая квартира. Правда, она в подвале, но на недостаток комфорта никто вроде не жаловался. Там приличная библиотека, так что скучать не придется. Бар тоже есть, но увлекаться дегустацией не советую. Ужин подадут в полдевятого вечера.
– Извините, – растерялся Ефимов, – это вы что, сейчас так свободно говорили с его императорским величеством?
– Да, наш государь, как вы правильно заметили, весьма прост в обращении. Особенно с теми, кто этого заслуживает. Не смею вас более задерживать, Викентий Андреевич. Увидимся завтра утром.
После чего нажал кнопку на краю стола, и тут же в комнату зашел молодой человек.
– Федор, проводи господина Ефимова в гостевые комнаты и покажи, что там где и как.
Гостевая квартира имела не совсем обычную планировку – три проходных комнаты, расположенные последовательно. Из первой – прихожей – можно было пройти во вторую, которую бывший поручик посчитал библиотекой из-за обилия книжных полок. А из нее – в третью, то есть спальню. В ее дальней стене тоже имелась дверь еще куда-то, причем весьма массивная, но сейчас она была заперта. Ефимов почесал в затылке и, убедившись, что дверь открывается наружу, то есть из спальни в следующее за ней неизвестное помещение, просунул свою дубовую трость в дверную ручку. Теперь внезапное появление кого-либо из этой двери становилось маловероятным, но на всякий случай репортер решил спать в библиотеке. Да, вроде бы такие меры предосторожности в императорском дворце выглядели глупо, но подобные «глупости» уже пару раз спасали Ефимову жизнь. Один раз в бытность пограничником, и один – уже репортером криминальной хроники.
Потом бывший поручик снял пиджак, переложил купленный на замену старому «смит-вессону» небольшой «бульдог» в карман брюк и, чтобы скоротать время перед ужином, прошел в библиотеку, где занялся осмотром книжных полок. К его немалому изумлению, там нашелся даже «Капитал» Карла Маркса – правда, на английском языке, которым Ефимов владел довольно слабо.
