отыскать главный шатёр, чтоб срубить их главарю голову, предотвращая массовые смерти. Но с ходу толком не разобрал, где засел этот засранец. Какой — нибудь там хан.
Можно было устроить месиво, выжать себя в ноль, отдохнуть и двинуть, как планировал. Но операция по спасению княжича сейчас для меня важнее. Достаточно и того, что я разбил почти все катапульты да поломал шесть самых крупных осадных башен, до смерти перепугав врага.
А если решат полезть, Люта вдарит, так они вообще побегут без оглядки. Лишь бы моя малышка не потеряла контроль и не испепелила саму крепость. По сути, я оставил её как раз для проверки стойкости. К сожалению, приходится рисковать ростовскими бойцами. Но деваться некуда, я должен довериться демонице.
Пройдя в северо — западном направлении над полями и лесами километров тринадцать, я вычислил первый ориентир. Два холма, где у одного верхушка раздваивается — видно невооружённым глазом. Ну а дальше вверх по реке до разлома в земле. Старую дорогу с воздуха не видать. И не мудрено, эта часть ростовских земель выглядит дикой и не обжитой. Никаких поселений по близости, с дорогами тоже беда.
Однако это не мешает рыскать тут половецким конникам, которых легко различить по тёмным одеяниям. Мелькают ребята под кронами, на километр по одному — два всадника. А вот наших не видать.
Пришлось снижаться, чтобы вычислить старую дорогу. Приземлившись, выявил следы множества копыт. Причём есть и едва заметные — недельной давности, и совсем недавние, судя по всему — целая толпа тут промчала. Выяснив направление, снова взлетел и пошёл уже уверенно. Но с чувством, что за мной на этот раз кто — то наблюдает.
До второго ориентира в виде трёх прудов в форме лепестков добрался спустя сорок минут. Непроглядная низина сменяется заросшими плотно холмами, дальше большие проплешины с сухой землёй и новая речка. Дико всё, первозданно. Ни избёнки, ни сарайчика. Ни дорог, ни троп.
Покружил немного, пару восьмёрок сделал. Двинул дальше на северо — запад. Под склоняющимся к закату кровавому солнцу заметил, наконец, на горизонте множественные пики, которые вполне сойдут за Волчьи скалы. Хм, похоже, я достаточно серьёзно отклонился.
Взмыв повыше, заработал крыльями активнее, и к вечеру добрался до первой крупной скалы, за которой стоит целая система. В низинах буреломы да речка — хрен что разберёшь. Однако вскоре замечаю достаточно большой походный половецкий лагерь, стоящий прямо в низине на речке. Палаток человек на сто пятьдесят, все на лошадях. И не только его, по округе шастают всадники, на скалах мелькают пешие басурмане. Судя по поведению, ищут следы. Так увлеклись, что в темени на небо не смотрят. Иначе бы я понял по реакции.
Порыскав полчаса и миновав три пики, сажусь на самую дальнюю в округе, неподалёку от группы из пяти вражеских бойцов. Они далеко ушил от лагеря, и теперь изучают каменистую площадку на двухсотметровой вершине, судя по следам от костра — здесь кто — то был до них. Похоже, я на верном пути.
На моё приземление враги сразу отреагировали, хотя я упал в жухлую рощу метрах в сорока от них практически бесшумно. Ощетинившиеся двинули на меня на полусогнутых ногах с кривыми саблями. Вышел навстречу с руками в стороны, показывая тем самым отсутствие враждебности.
— Доброй ночи, смертники. Кто тут старший? — Поинтересовался я на родном языке.
Кочевники встали с недоумением. Заболтали между собой на своём басурманском, вскоре слова стали приобретать смысл.
— Ты Александра человек? — Спросил на плохом русском мужки с самой покоцанной плоской рожей.
— Это который княжич? — Уточнил я с улыбкой.
— Княжич, — повторил покоцанный. Остальные закивали, скалясь, и посмотрели на меня, как на добычу.
— Выходит, вы их ещё не нашли? — Продолжил уже на их языке. — А, морды?
Басурмане опешили, глаза распахнули ещё больше.
— Взять! — Гаркнул издали последний кочевник, который только доплёлся.
Без промедления двое сразу ринулись на меня. И запрокинулись от шрапнели, пробившей их головы, как от выстрелов из пистолета с глушителем. Пока соображают остальные, я рублю их в четверном ускорении и быстро добираюсь до главного.
Бедолага толком и не понял, почему так легко отпали головы его соратников. А он сам оказался прижатый тяжёлым коленом к земле. На вид я живчик, но во мне сейчас килограммов сто тридцать. Уже не каждая лошадь потянет такого.
Половец попытался сопротивляться, вынимая кинжал. Но когда я стянул его корнями, он завопил с ужасом, растеряв весь боевой пыл. Надо же, его магическая защита не сумела оказать никакого сопротивления, хотя что — то там даже вспыхнуло или пёрнуло, толком не разобрал.
Допросив бедолагу с пристрастием, выяснил, что они уже неделю идут по следу княжича, а найденные следы привала говорят о том, что отстают лишь на полдня.
Не оставляя свидетелей, поднялся на вершину пешком. Вид открылся неплохой на ту часть системы скал, куда и указал последний. Даже со своим шестикратным зрением пришлось напрячься. Минут десять всматривался прежде, чем увидел один единственный огонёк вдалеке. Для простого человека спуск отсюда и подъём на другую вершину до точки действительно занял бы полдня с этими буреломами и трещинами внизу.
Мой же перелёт занимает десять минут уже во мраке. Сверху не видно ничего под кронами. Поэтому потеряв их из виду, приземлился где — то неподалёку. Двинул уже по земле на подъём, заметив между стволов проклёвывающийся свет от костра. Щебень под ногами выдала меня с потрохами, когда стала отскакивать и биться по сторонам. Бдительный часовой вышел из — за дерева уже с натянутой тетивой. Тридцатилетний тёмненький мужичок в хороших кожно — металлических доспехах сразу показался мне опытным воином.
— Стой, не дёргайся, кто такой? — Прошептал тот, показывая высокий профессионализм в своём деле.
— Да свой я, братец, князь Борис прислал, — отчеканил, решив сразу не представляться, чтоб не шокировать.
— Легко же ты нас нашёл, хвоста за тобой нет? — Поинтересовался, не опуская лук.
— На южной скале пятеро шли, но уже не идут, — усмехнулся я.
— Это где с исцарапанной рожей один? — Выпалил часовой, прищурившись.
— Да, и нос кривой, — подтвердил я.
— Шарукан, опытный следопыт, который нас вчера чуть не достал. И как ты ушёл от них?
— Прикончил всех.
— В одиночку? Что — то слабо верится.
— Отстать от молодца, — раздаётся дальше от второго бойца, которому лет под пятьдесят на вид. — Ай да к костру, друг. Расскажешь, что тут забыл.
Пропустили в лагерь, где на площадке под плотными кронами у скудного костра трое крепких бойцов сидят в металлических доспехах. Ещё
