на перекрёстке двух рек. Пользуясь естественной водной преградой, с толстенными стенами высотой метров в восемь, вычерчивающими периметр в форме многоконечной звезды, компактный Ростов неплохо так устроился.
А вот княжеские деревни по округе этим похвастать не могут, ибо полностью оккупированы врагом, который заполонил все поселения.
Первое, что обнадёжило, никаких боёв на стенах не ведётся. Судя по незначительным горсткам трупов на подступах и поломанным лестницам да прочим незначительным конструкциям под стенами, попытки осады всё же были. Но половцы ещё не пошли ва — банк, как это делали поляки в Ярославце. Хотя, судя по всему, нечто похожее уже готовится. Не зря же кочевники активно вырубают лес, ваяя новые катапульты и осадные башни. Вскоре убеждаюсь, что снаряды по городу всё же прилетают. Работает три батареи, в которых лишь по одной катапульте лениво работают, бросая по камню в три — пять минут.
Подмывало ворваться и разбить их, но не с пассажиркой же. К тому же, имея массивные каменные строения, Ростов выглядит монолитным и явно несильно страдает от бомбардировки. Похоже, город заточен на постоянные осады. И не мудрено, коль на такой ключевой позиции стоит. Если не ошибаюсь, примерно сорок километров отсюда до Азовского моря, куда впадает Дон.
Рассвет вот — вот наступит, но в небе нас ещё не должно быть видно. Приземлившись со стороны реки на стену близ башни, я сразу вызываю интерес у часовых, которые высовываются в количестве всего — то четырёх человек на всём участке.
— Тревога! — Орут. — Нападение!!
— Да не бреши, — отвечает ему устало с наблюдательной верхушки ещё один боец.
— Свои! — Объявляю, придерживая ощетинившуюся Люту. — Король Ярослав прибыл к князю Борису по его просьбе о помощи!
— Да не уж — то, — заворчали мужики. — А войско твоё где?
Какие — то все расслабленные. Видать, у них тут курорт по сравнению с Ярославцем в дни боёв.
— С королём говорите, бестолочи! — Воскликнул, выходящий из башни матёрый командир, но дальше с прищуром заявил: — Только вот чем докажешь, незнакомец, что ты тот самый Ярослав — лорд тёмный?
Вынул из сумки письмо князя Бориса и швырнул ему в нос. Ухватив ловко и быстро развернув, командир убедился в его подлинности и поклонился:
— Добро пожаловать в нашу славную крепость, ваше величество, позвольте, любезно провожу в цитадель.
Другие тут же засуетились и зашептались воровато.
— Это Ярослав, сам Ярослав… Тёмный явился, мы спасены… А это что за красная девица…
Спускаемся со стены во двор под деревянные навесы, часть из которых разрушена. Женщины, дети да старики ютится в бараках, в ночи многие высовываются через проёмы поглядеть, кто же тут шастает. Немного прошли, выходя на большую улицу, где солдаты сидят прямо под стенами каменных домов. Лица у всех угрюмые, атмосфера удрученности витает. Хотя людей достаточно, здоровых и сильных. По нашим данным в крепости сидит рать тысяч в двенадцать, хотя по первому впечатлению и не скажешь, что сюда вместится и половина, учитывая наличие беженцев.
До цитадели идём минут двадцать. За которые я у командира и выясняю, что ратников здесь лишь часть, остальные войска разрозненны и заблокированы половцами. Тот и меня пытает, выясняя, как далеко наша подмога. Как узнал, что она за рекой в ста двадцати километрах, только больше расстроился.
Грузный воевода встречает уже внутри, судя по красной роже и перегару, пьёт беспробудно уже которые сутки. В первом же зале толпы ратников валяются штабелями прямо в броне да с оружием, кто на чём. Приходится идти очень аккуратно, чтоб никому на руку, лицо или яйцо не наступить.
Добравшись до лестницы, поднимаемся выше, где стража уже с копьями щетинится, но увидев воеводу, расходится покорно, пропуская в проём.
В зале бароны с графами при свечах в карты рубятся и бухают, одно место как раз воевода и освободил.
— А я вам говорил! — Горланит воевода с проёма. — Прошу приветствовать гостя дорогого.
Все тут же подрываются с перепуга и кланяются.
— Ваше величество, для нас великая радость… — начинается галдёж.
— Сам Ярослав, как добрался?
— А что это с тобой за очаровательное создание?
Какие — то все тёпленькие. Даже скромная Люта не может скрыть разочарования и брезгливости.
— Князь где⁈ — Спрашиваю с претензией, игнорируя их лепет.
— Так при смерти, раненный тяжело валяется в покоях, вот — вот дух испустит, — выпалил один из графов с нотками радости.
Не понял⁈
— А княжич Алексашка гуляет где — то, — добавил ещё один вассал с позитивом. — Как бы половцам не подвернулся.
— В смысле гуляет? Он не в крепости? — Наехал я с руками на боках.
— Как половцы явились, он с отрядом за волхвом поехал, так и не вернулся, три недели о нём ни слуху, ни духу.
— А вы и рады? — Возмутился. — У князя есть ещё родня?
— Да откуда, — разводят руками и начинают обратно рассаживаться.
Злость берёт, сразу становится ясно, что этим скотам только и надо, чтоб княжеский род сгинул. Потом они власть спокойно поделят. И не с куста я об этом говорю, мне всякое доносили о Ростове. А я не верил, пока не убедился лично.
Подхожу к столу и одним касанием в труху его разваливаю. Сыплются и жратка, и бутылки, и карты с монетами, бьющимися звонко.
— Ты чего⁈ — Возмущается воевода, вскакивая.
И отлетает к стенке от удара в челюсть с ноги. Ещё двоих я головами друг о друга стукаю, остальные жмутся уже на полу. Пинками их разгоняю.
— А ну пошли на позиции! Ты на северную башню, ты на южную! Почему ратники внизу как попало спят? Где обеспечение⁈ Где организация питания⁈ Вы совсем охренели, ироды⁈ Ждёте моё войско в семьдесят тысяч, чтоб за вас тут воевало⁈ Уроды долбаные! Если крепость сдадите половцам, я её с землёй сравняю и вас закатаю под грунт!! Ну, сука.
Стража вваливается и смотрит ошарашенно на процесс.
— Ну, вам чего? — Киваю, готовый их копья им же в одно место засунуть.
Магичке стоило на них просто взглянуть, чтоб они на задницы сели.
— Сюда иди! — Зову одного. — Веди к князю. А ты тревогу объявляй по крепости!
— То есть как, не бьют же колокола, — опешил идиот.
— Я сказал, объявляй!! И в колокола стучите своими пустыми головами!!
Как раз и погляжу на настрой и подготовку. Ратники не виноваты ни в чём. Но из — за всяких дебилов им придётся отдуваться.
Довели до покоев князя, где царит уже траур. Белобрысый мужик лет сорока пяти в широкой кровати лежит и мучается. Его сильно лихорадит,
