Ну или два демона бурно покувыркались. Но я с рожей бесстыжей поклонился:
— Простите, люди добрые, наша вина.
— Ироды, здесь самые вкусные ягоды росли! — Начали возмущаться мужики. — Ловушки все погорели!.. А я тут бутылку зарыл, где теперь её искать⁈ Так это был ты…
— За ущерб, — прокомментировал, подавая десять золотых монет ближайшему дедуле.
В лапу мозолистую принял, как завороженный. На зуб чёрный попробовал под мёртвую тишину.
— Золото, — охнул. — Как много, барин!
— А ну цыц, Потап, — фыркнул на него сосед и мне: — Чьих будешь, барин? Может, баньку вам растопить?
— Король Ярослав я, а это моя сестрица графиня Люта Огарёва, — представил нас. У дружинников челюсти чуть не отпали.
Магичка с заметной неловкостью, резко поклонилась, хлопая глазищами.
— Король! — Завизжала протяжно позади дружины какая — то бабка. — Счастье — то какое на голову! Не откажи поухаживать за славным героем земель наших! А вы чего встали, олухи⁉ Тащите телегу для короля и двух вороных кляч запрягайте, да самых лучших! В карете повезём.
— Не надо хлопот, мы сами пойдём, — отмахнулся, решив всё же принять приглашение.
Понимаю, что теряем практически целый день, но сами виноваты. В борьбе с пожаром устал, как каторжник, теперь и лететь никуда не хочется. Деревня стоит на перекрёстке дорог в три десятка домов. Баня у пруда пришлась, как нельзя кстати. Предусмотрительно разделённая на женскую и мужскую. Люту сразу взяли в оборот две сисястые девицы, потащив в сарай с бочкой отмывать. Я же сперва двинулся в водоём искупаться.
Часа три мылись, парились и балдели. А затем нас пригласили к столу, который прямо на полянке неподалёку от пруда поставили с лавками. Рядом ещё три таких же установили. Все от еды ломятся, четыре поросёнка целиком зажаренные красуются. Народ не рассаживается, нас ждёт целой толпой. Похоже, весь деревенский люд собрался. Все в красивых одеяниях, глаза горят, улыбки на лицах.
Рассчитывал всё же рвануть дальше в путь. Но как теперь откажешь?
Уселись во главе стола, как муж с женой. Сидим скромненько, я всем улыбаюсь, девок молодых рассматриваю. Нас чистеньких тоже разглядывают, не стесняясь.
Местный староста речь толкает, пара витязей подхватывает. Крестьяне — народ простой, три тоста — и пошли шутки с прибаутками. Детей набежала тьма, стоят в сторонке, как беспризорники и глаза таращат, рты раскрыв.
Магичка смотрит на всех диковатым взглядом. Будто впервые на её веку такое. Напряжённая вначале она быстро расслабляется и начинает улыбаться открыто. Вскоре её заливистый смех ложится бальзамом мне на душу. Не думал, что Люта может и так.
Расслабившись, люди начинают меня расспрашивать. А правда ли… а не брешут… Рассказываю о своём чудесном городе, о его благах и достопримечательностях. И ни слова о войне. Даже когда заводят речи, как супостат получил, я перевожу всё в шутку. А по поводу нового похода — отмахиваюсь, что это всего лишь учения.
Детвору ругали, ругали, что короля смущает. А я наоборот всех зову. Мелких на коленки, больших рядом. По лохматым шевелюрам треплю, девчонок в щёчки целую. К Люте лезут, та по моему примеру начинает всех обнимать и тискать. Вижу, как очарована. Вижу, как приходит к ней озарение. С каждой новой невинной душой.
— Ты спрашивала — кто судит, где добро, а где зло? — Говорю ей между делом. — Кому ведома истина? Иногда сам забываю, а сейчас отвечу: ведома она чистым детским сердцам.
Люта проморгала слёзы, кивнула.
Все эти сомнения по поводу неё, как сущее предательство. Может грохнуть этого долбаного Могуту и дело с концом?..
С заката бабуля гусли на горбу принесла. Думал, сейчас начнётся печальная музыка, а нет. Устроилась на лавке, да как бахнула, задавая хороший темп, дед с дудочкой подхватил. Пошли пляски у пруда. Девки визжат задорно и кружатся, распуская подолы так мощно, что труселя видно. А у некоторых их и вовсе нет.
— Бесстыжие! — Орёт какой — то сварливый дед, которому сразу кружку самогонки дают, чтоб заткнулся.
Долго и нам сидеть не дали. За руки потянули танцевать. Бойкая тёмненькая девка меня в оборот чуть не взяла, но увидев, ревнивый взгляд Люты, я мягко отпихнулся от неё и магичку ухватил.
В процессе подружку у меня витязь отобрал. И ко мне всё же девки по очереди прилипать начали. Периодически воссоединяясь с Лютой, мы теряем друг друга из виду в толпе. Когда ловлю встревоженный взгляд магички, что не видит меня, спешу к ней. И перехватываю. В этот самый момент чувствую, как она нежится и тает в моих объятиях. Такая игра начинает ей нравится. Постепенно она привыкает к тому, что своим возлюбленным можно делиться.
Поздним вечером народ успокаивается. Начинаются печальные песни у костра. Люта терпит полчаса, затем поднимается и сама начинает звонко и мелодично петь. Крестьяне слушают, как завороженные. Очарованный её голосом, начинаю хотеть подружку ещё больше.
Под шумок нам удаётся свалить на другую сторону пруда, где под покровом темени и рощи принимаюсь тискать подружку. На этот раз стараюсь не терять контроль и Люте не даю потеряться. Мы всё делаем нежно и тихо, не превращаясь в демонов. Как удачно, что люди неподалёку вполне дисциплинируют наше занятие, не давая выйти за рамки, сильно шуметь и расходиться.
Удовлетворив похоть, нахожу старосту, сидящего в кругу витязей и других уважаемых мужей деревни.
— Берегите своих близких, — даю напутственные слова. — Если вдруг решите, Ярославец примет всех с семьями. Избы подарю и куски земли дам в пользование. У всех работа будет с оплатой. И защита за великими стенами, за которые ни нечисть, ни волоты, ни супостаты не пройдут.
Расплакался дед, витязи прослезились. Поклонились мне на прощанье. Расправил крылья сдуру прямо при них, народ и шарахнулся. Но поздно было что — то исправлять. Люта живенько в кабину залезла довольная и тёплая, прямо через неё меня обняв. И мы полетели прямо в ночи дальше.
По огням, прорезающим мрак, легко вышел на магистраль. Спустя полтора часа пролетал над первыми лагерями нашей армии. Дальше устремился на юг, ускорившись до предела. Реку Дон пропустить сложно, когда, наконец, добрались до неё, устроили привал прямо на берегу.
Прижал Люту к себе спиной, так и просидели около часа. Когда собрался взлетать, понял, что она спит в моих объятиях. Пришлось котёночка будить.
Вниз по Дону полетел, так легче ориентироваться и не сбиться с пути. Ещё не добравшись до Ростова, издали завидел множество огней. Лагеря половцев раскинулись по правому берегу полукругом в пяти — шести сотнях метров от стен крепости, стоящей
