Глава 10
Первые шаги
Проснулся к семи утра, поспав всего около трех часов. Потянулся.
Вышел на улицу. Рванул пару километров по примыкающим к отелю улицам. Холодный ночной воздух в лёгких, колотящееся в груди сердце разгоняющее кровь по жилам, всё это помогало очистить разум от ненужных мыслей и придавало заряд бодрости.
Ближе к концу дистанции, несмотря на то что бежал не очень быстро, начал тяжело дышать. Сердце не справлялось. Перешёл на шаг.
Моя текущая форма меня неимоверно бесила: тело требовало дисциплины и тренировок. Я пообещал себе уделять больше времени физической подготовке.
Вернулся в отель, сбросил пропитанную потом одежду.
Нырнул в душ, подставляя разгорячённое бегом тело под ледяные струи воды.
Заодно сосредоточился на внутренних ощущениях. Активированный источник пульсировал в груди, словно второе сердце. Провёл комплекс простеньких упражнений на развитие энегоканалов и объема источника, потратив на это половину всего имеющегося небольшого запаса энергии.
Да уж… Ситуация даже хуже, чем я предполагал. Каналы были тонкие, не развитые. Но при этом из за возраста они уже сформировались, закостенели и потеряли свою гибкость. Я конечно не ждал ничего хорошего, но такое…
Магический инвалид. Энергия шла по телу неохотно, то и дело возникали локальные заторы. Никуда не годится.
Но есть один метод… Я вздохнул.
Сжав зубы, приготовился к боли.
Затем зачерпнул энергию ада, напитал ею внутренний источник.
Грудь пронзило резкой болью — магическое сосредоточение отторгало чуждую человеческому телу силу. Не обращая внимания на боль я заполнил инферно свой внутренний источник до краёв, а после направил её в тело, протащив через многострадальные энергетические линии.
Сказать что было больно, не сказать ничего.
Я рычал, плевался, из глаз градом катились слёзы, но упорно заставлял мрачную алую силу циркулировать по своей магической структуре. Энергия пронеслась по каналам подобно сантехническому тросу по забитым трубам. Она ломала их прочную структуру, выжигала всё то что скопилось на стенках за годы её простоя.
Дьявол, как же больно!
Глянул на часы.
Что? Прошло всего пять минут? Мне казалось минимум час!
Ладно, всё, на сегодня хватит. А то уже в глазах темнеет. Тело слабое и не хватало мне ещё сейчас потерять сознание прямо в душе.
Усилием воли я изгнал из тела чужую для него силу.
Острая боль ушла, осталась мерзкая, ноющая. Во всём теле.
Использовав ту малую толику жизни, что не потратил в самом начале, я напитал ею свою повреждённую структуру, помогая ей восстановится. Уже даже сейчас я ощущал что каналы стали гибче, сильнее, более проходимы. Пусть и на самую малость.
Как дополнительный бонус мои операции кратно ускорили восстановление организма после нагрузки. Тело отозвалось мгновенно: мышцы наполнились теплом, голова прояснилась. Маги жизни всегда славились своей физической формой. Не мудрено, когда для тебя свой организм как механизм для мастера. Всё видишь и всё можешь настроить, отрегулировать и отладить.
Когда вышел, мышцы ещё побаливали, голова кружилась, а каналы жгло, будто проволокой подрали.
Нужно привыкать. Подобные процедуры для меня должны стать ежедневной обязанностью. Развитие лёгким не будет.
Вообще, самостоятельные тренировки в первые три года после инициации строго запрещались — слишком много тех, кто в итоге становился калекой. Всё только под строгим контролем преподавателя.
Но я не боялся. Ибо уже прошёл этот путь один раз, смогу пройти и второй. Своим опытом я мог заткнуть за пояс любого местного мага. Что бы стать сильнее мне просто нужно было время… И желательно внешний магический источник.
Внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, будто в номер влетел не человек, а снаряд.
Савельев.
Лицо перекошено от злости, глаза горят, плечи ходят ходуном. За ним — двое гвардейцев, виновато мнутся, не зная куда деться.
— Ваше высочество! — голос хриплый, сорванный. — Какого чёрта вы творите⁈
Я едва успел поднять голову. На мне ещё полотенце через плечо, волосы мокрые после душа.
— Что случилось, Андрей? — спокойно спросил я, хотя уже догадывался.
— Что случилось⁈ — он шагнул ближе, так, что между нами остался один шаг. — Вы, блядь, на пробежку решили сходить! Без охраны! Без предупреждения! На улицу, где каждый второй может быть засланный шавкой…! — он ткнул пальцем в сторону окна и выругался. — Полчаса мы вас искали по всему кварталу! Если бы вы не вернулись…
Он осёкся, грудь ходила ходуном. Молчание тянулось, и даже капли воды, скатившиеся с моих волос на пол, звучали слишком громко.
— Закончили? — спросил я негромко, но с холодом в голосе. — Потому что то, что вы сейчас делаете, Андрей, называется нарушение субординации.
Савельев ухмыльнулся, но это была ухмылка волка, прижатого к стене.
— Пусть. Пусть нарушение! — рявкнул он. — Но хоть кто-то должен вам это сказать прямо! Мы здесь не ради показухи и не ради жалования! Каждый человек из моего отряда знает, чем рискует. — он стукнул кулаком в грудь. — Если с вами что-то случится — спокойной жизни нам не дадут! Мы уже замарались, пойдя за вами. Императрица не пощадит никого. Ни меня, ни моих ребят, никого кто работал с вами.
Он замолчал, на мгновение прикрыв глаза, Потом медленно продолжил уже другим тоном — усталым, хриплым.
— А ещё у нас тут все уже в возрасте. У всех есть семьи. Жёны. Дети. Нашим врагам знакомы грязные методы. Могут воздействовать и через родню. И несмотря не на что, мы поставили на вас, хотя шанс победить ничтожно мал. — Савельев выдохнул.
— Практически все из моих ребят служили с вашим отцом. Не во дворце, а на поле боя. После его смерти, сохранить свои места было тяжело. Пришлось поступаться многим. Забыть о принципах. Говорить то, что хотели слышать. Притворяться. А теперь… теперь появился шанс. Маленький, но есть. На страну, где не воруют, где не продают заводы, где Император не марионетка. Вы — этот шанс. И мы пошли за вами не потому что обязаны. Потому что хотим верить, что Империя ещё может встать с колен.
Он тяжело выдохнул. В гневе с него будто слетела маска. Передо мной стоял не начальник охраны, а солдат, проживший жизнь под приказами и наконец позволивший себе сказать правду.
Я медленно поднялся. Гнев, что поднялся было в груди, отступил. Вместо него — усталое, холодное понимание.
— Я не хотел подвергать никого риску, — сказал я тихо. — Привычка. Слишком долго я не мог никому доверять.
Савельев глянул на меня снизу вверх, моргнул, будто не ожидал такого ответа.
— Привычки — хорошая вещь, — буркнул он. — Но не тогда, когда за тобой идут люди.
Я кивнул.
— Приму к сведению.
