придётся. — Я посмотрел на него внимательно. — Вы знаете, кто я?
Кузьмин нахмурился, прищурился, будто пытался вспомнить.
— Лицо знакомое… Видел вас где-то… Может, по телевизору?
— Верно. Я один из… скажем, чиновников. Направлен с проверкой на Смоленский текстильный. Вы ведь там работали?
— Работал, — выдавил он, будто слово резало язык.
— Что можете сказать о предприятии?
Он помолчал, потом заговорил — коротко, сбивчиво, но с каждым словом всё злее, не стесняясь в оборотах и выражениях.
О том, как расцветающий успешный завод гробили:
Тупые управляющие присланные из Санкт-Петербурга, думающие не о том как модернизировать производство, а о том как бы лучше обстроить свой кабинет, и купить служебное авто подороже.
Как раздували штаты менеджеров, набирая туда детей чиновников, едва окончивших ВУЗ, которые понятия не имели, что такое производство, и которые, зачастую, на заводе даже не появлялись, просто ежемесячно получая на карту пятизначную зарплату.
Как в целях экономии и оптимизации сокращали простых рабочих и инженеров.
Как разворовывали госпомощь.
Как планово довели предприятие до банкротства, подписывая заведомо невыгодные контракты, как намеренно заваливали заказы, выплачивая неустойку, а все выгодные заказы отдавали конкурентам (то есть Бронникову), снимаясь с тендера по выдуманной причине в последний момент.
Кузьмин говорил, и в глазах у него вспыхивало что-то горячее — гнев, боль, отчаяние, всё сразу. Но внезапно он осёкся. Взгляд метнулся к окну, потом к двери. Плечи сжались.
— Что дальше? — спросил я спокойно.
— Ничего, — выдохнул он. — Простите. Забудьте, что я сказал.
— Вы чего-то испугались? Вы же правду говорите.
— Просто… — он запнулся. Губы дрожали. — Просто забудьте, ладно?
— Вам угрожали? — я чуть наклонился вперёд. — Позвольте угадаю. Вы пытались искать справедливость. И к вам пришли. Что они сделали?
Он опустил глаза. Молчал.
Я выдохнул сквозь зубы.
— Хорошо. Савельев!
Дверь приоткрылась.
— Я здесь, ваше высочество.
— Выдай человеку четыре тысячи. Пусть идёт.
Савельев кивнул и протянул Кузьмину конверт. Тот растерянно уставился на деньги, будто не верил, что их можно просто взять.
— Если соберётесь с силами и решите рассказать, что произошло, — я говорил спокойно, почти мягко, — я буду рад вас выслушать. Моя цель — разобраться, что случилось с заводом. И если получится — восстановить его. Наказать виновных. Без таких, как вы, мне не справиться. Если захотите завершить начатое, доказать, что всё это было не зря — я вас жду. Как найти меня, вы знаете. Сказанное не выйдет за пределы этой комнаты. Даю вам слово.
Он поднял глаза. Молча кивнул, взял конверт и, бормоча что-то себе под нос, вышел.
Дверь закрылась. В комнате остались мы с Савельевым.
— Ну? — спросил я. — Что думаешь?
— Только что позвонил мой человек. Рассказал как всё было. История мутная. — Савельев понизил голос. — Всё, как вы и сказали. Он писал жалобы, стучал во все двери, даже письмо в приёмную императора отправил. Через неделю после этого к нему пришли. Неизвестные. Машину разбили, окна в квартире побили причём — зимой. Угрожали семье.
Я слушал молча.
— Он не сдался. Подал заявление в полицию. Те отказали в возбуждении дела. А потом… — Савельев замолчал на секунду. — Его сына покалечили. Семнадцать лет парню. Хотел поступать в военное училище. Теперь прикован к постели.
— Когда это было?
— Четыре года назад.
— И никто не помог? — спросил я тихо.
Савельев покачал головой.
— Никто. Слишком мелкая фигура, чтобы ради него кто-то рискнул лезть против Бронникова.
— Ну а вылечить то его сына хоть можно было?
— Тут простой медицины недостаточно. Нужен маг-целитель, причём довольно высокого класса. По бесплатной страховке такого не положено. Ну а на платную медицину — откуда у него деньги то.
Я смотрел на то место, где минуту назад стоял Кузьмин.
Простой и честный человек. Ни звёзд, ни чинов, ни защиты. На таких и держится Империя. Надеюсь что им не удалось его до конца сломать…
Вечерело.
Со вздохом отложив в сторону бумаги, вышел из своей комнаты, побрёл искать Савельева. Тот сидел у себя, чистил оружие.
— Андрей, — сказал я, — назначь одного из ваших гвардейцев — пусть потренируется со мной.
Он оскалился в привычной, почти уважительной усмешке, но в голосе его прозвучала попытка провокации:
— Это… после рассказа про сына Кузьмина решили учиться, ваше высочество?
Я не стал отвечать. Только улыбнулся уголками губ.
Савельев внимательно посмотрел на меня, решив что попал в точку.
— Что именно хотите? — спросил он деловито. — Можно просто физподготовку. Можно стрелять учиться. Можно — владеть клинком. Лучше выбрать для начала что-то одно, не распылять силы. Если отталкиваться от вашего положения, то перво-наперво рекомендую научиться владеть клинком.
— Нужно всё, — ответил я ровно. — И сразу.
Он поморщился, но спорить не стал.
— Хорошо. Когда начнём?
— Завтра. Утром. — Я посмотрел на окно. — Часов в шесть давай.
Савельев кивнул.
Утро встретило прохладой и серым небом. Асфальт во дворе был мокрым — ночью прошёл дождь. Мы с Савельевым в одинаковой спортивной форме, на ногах лёгкие кеды.
— Готовы, ваше высочество? — спросил он.
— Готов, — коротко ответил я. — А где твой гвардеец?
— Не смог никому вас доверить, ваше высочество. Решил сам.
Мы начали с разминки. Савельев действовал без лишних слов: растяжка сухожилий, суставная гимнастика, присяды, отжимания, потом — лёгкий бег. Мышцы сопротивлялись, тело не слушалось, дыхание хриплое, шаг сбивчивый.
После трёх километров бег закончился серией ускорений и рывков. Я с трудом стоял на ногах, а Савельев, даже не сбивший дыхание развернулся ко мне:
— Теперь заминка. И меч.
После ещё одного комплекса упражнений на растяжку мы вернулись во двор гостиницы. Он достал два тренировочных клинка, простых, деревянных. Проверил вес, баланс и протянул один мне.
— Начнём с основ. Простые удары, постановка корпуса, блоки.
Я послушно повторял. Левая нога вперёд, разворот плеч, движение кисти. Савельев показывал уверенно, с солдатской точностью. Мы изучали рубящий удар сверху и снизу, а так же простую защиту от них.
— У вас хорошо получается, ваше высочество! Схватываете на лету! — похвалил он, довольный моими успехами.
Ещё бы. Особенно если учесть что всё это мне давно знакомо. Битв в который я участвовал, хватит на несколько сотен человеческих жизней.
— Может попробуем спаринг?
— Рано, ваше высочество. — покачал головой Савельев.
— Боишься? — поддел его я.
— Нисколько. Но если вы настаиваете, я с удовольствием преподам вам урок. — наклонил голову начальник охраны.
Он нанёс несколько простых, отработанных нами боковых ударов. Бил медленно, намерено сдерживая свои движения. Ну нет, так дело не пойдёт. Опыт конечно у меня есть, но нужные рефлексы этому телу ещё прививать и прививать. Нужно развить мышечную память. А если мы
