гор!
В карету полетел первый камень, со звоном отскочив от бронзовой обшивки. Корнелиус мгновенно выхватил меч. Его телохранители — десяток ветеранов, перекинув щиты со спины, — слаженно перестроились, образовав вокруг экипажа стальное кольцо.
— Назад, шваль! — рявкнул граф на едином, и его голос, привыкший перекрывать грохот сражения, на мгновение осадил толпу. — Мы — посольство Железной империи! Кто коснётся этой кареты, умрёт на месте!
Но страх — плохой советчик для разума. Толпа снова забурлила. Лаура, не выдержав, рывком распахнула дверцу кареты. Она стояла на подножке, высокая, бледная, в своём прекрасном искрящемся платье. В её руке был короткий кинжал с гербом Флакков.
— Смотрите на меня! — выкрикнула она на ломаном дайцинском. — Я — невеста вашего императора! Тот, кто преграждает мне путь, нарушает волю Сына Неба! Вы хотите ощутить на себе гнев Лун Вэя и не дожить до рассвета?
Этот жест, безумный в своей смелости, подействовал. Горожане, привыкшие к тому, что знатные женщины скрываются за семью ширмами, опешили. Как и сам Юлий Корнелиус. Он ошарашенно смотрел на прекрасную утончённую Лауру, размахивающую родовым кинжалом и орущую что-то на дайцинском в сторону разъярённой толпы. И ещё больше он обалдел, когда толпа вдруг утихла и начала медленно рассасываться. Похоже, Верховный магистр легионов Флакк позаботился о том, чтобы его дочь учили не только высокому изобразительному искусству. Во всяком случае, кинжал в руке она держала вполне профессионально и со знанием дела.
В этот момент из-за поворота показался отряд императорской гвардии в золочёных панцирях. Солдаты действовали быстро и безжалостно, пуская в ход древки алебард и расчищая дорогу для «железных гостей». Хотя их помощь, похоже, уже и не требовалась.
* * *
* * *
Приём во дворце Небесного Трона был далёк от тех описаний, что Лаура читала в книгах. Не было медленных танцев, не было многочасовых церемоний дегустации чая. Везде царила суета, которую невозможно было скрыть за расшитыми ширмами. Слуги бегали с охапками свитков, чиновники в высоких шапках спорили в коридорах, не заботясь о приличиях.
Император Лун Вэй принял их в малом зале. Он выглядел измождённым, его глаза горели нездоровым огнём. Он едва взглянул на Лауру, ограничившись формальным приветствием, хотя любая другая женщина на её месте была бы оскорблена таким пренебрежением. Но Лаура Флакк видела перед собой не жениха, а военачальника, чей фронт, похоже, трещит по швам.
— Нам жаль, что ваш приезд совпал с этими… обстоятельствами, — бросил император, обращаясь скорее к графу Корнелиусу. — Созыв легионов и ополчения требует всего моего времени.
— Мы слышали о Тянь-Ли, — осторожно произнёс Юлий. — Говорят, город пал?
Лун Вэй резко обернулся. Его лицо исказилось.
— Опять эти дурацкие слухи? Тянь-Ли — всего лишь провинциальный город внутри империи. Мы раздавим этот «Вихрь» у Пасти Бездны. Ваши легионы, граф… когда они прибудут? Это главный вопрос нашего союза.
Корнелиус склонил голову.
— Мой повелитель Флакк ждёт официального акта о бракосочетании. Легионы готовы к маршу, но они не перейдут границу без законного основания. Таков закон Феррума.
Император нетерпеливо махнул рукой, давая понять, что аудиенция закончена. Лауру проводили в её покои, которые, несмотря на роскошь, казались ей склепом.
* * *
Поздно вечером граф Юлий Корнелиус сидел в отведённой ему гостевой башне. Перед ним лежал чистый лист дайцинской бумаги, а рядом стояла свеча, воск которой медленно стекал в золочёный подсвечник. Ему нужно было составить отчёт для Севериана Флакка.
Он размышлял, подбирая слова и вкладывая их в нужные строчки имперского шифра. Как описать то, что он увидел?
«Мой Магистр, — начал он, и перо заскрипело по бумаге. — Дайцин — это колосс на фарфоровых ногах. То, что мы принимали за незыблемую мощь, оказалось декорацией. Истерия в столице превосходит все разумные пределы. Лун Вэй напуган, хоть и пытается это скрыть. Он ставит всё на одну карту — на битву у Последнего Оплота. Но, по слухам, варвары из Серебряного Вихря как-то умудрились миновать Пасть Бездны и уже взяли наскоком приграничный дайцинский город Тянь-Ли. Сын Неба в это не верит и собирает войска к Оплоту».
Граф помедлил. Он вспомнил лицо Лауры, когда она стояла на подножке кареты перед разъярённой толпой.
«Ваша дочь проявляет стойкость, достойную рода Флакков. Она — единственное твёрдое звено в этом распадающемся мире. Но я должен предупредить вас: союз может оказаться бесполезным. Если эльфийский Вихрь действительно так силён, как говорят беженцы, Дайцин падёт раньше, чем наши легионы достигнут границы. Нам нужно решить — хотим ли мы спасать тонущий корабль или пришло время искать новые берега».
Он посмотрел в окно. Где-то там, на севере, решалась судьба мира. Он вспомнил слухи о вернувшемся буквально накануне их отбытия в империю Никосе Агросе и переменах в Сенате Феррума.
«В городе шепчутся, что Великий Дракон Ли не просто побеждён, а перешёл на сторону врага. Если это правда, Дайцин, скорее всего, обречён. Я жду ваших распоряжений относительно безопасности леди Лауры. Возможно, нам придётся увезти её отсюда раньше, чем состоится эта свадьба».
Он запечатал зашифрованное письмо личным перстнем и кликнул доверенного курьера. Дорога до Люмена была долгой, но граф знал: в Ферруме должны узнать правду прежде, чем первый легион сделает шаг в сторону Дайцин.
За окном Небесный Трон продолжал гудеть в страхе. Огни в домах не гасли — люди боялись темноты, в которой им виделись тени злых зубастых орков и тяжёлая поступь каменных великанов. И только прекрасная Лаура Флакк, сидя в своих покоях, методично точила кинжал, понимая, что в этой стране ей, похоже, придётся полагаться не на защиту императора, а на саму себя и на холодную родовую сталь.
* * *
Глава 14
Установить контроль над Тянь-Ли оказалось задачей куда более сложной, чем захват Вольного города Астра-Абада. Тот был продажным и рыхлым, без твёрдого стержня управления, который бы мог дать нам реальный отпор. А здесь я столкнулся с имперским монолитом. Гарнизон легионеров, расквартированный в городе, не просто тянул свою службу — он реально упёрся и заставил нас попотеть. Даже когда наши варги уже рвали глотки защитникам города на центральной площади, многие легионеры отказались бросать свои копья. Они забивались в узкие переулки, строили баррикады из торговых лавок и дрались до последнего вздоха. Умирали они с фанатичным блеском в глазах, то и дело оглядываясь на шпиль Башни магов,
