Не могу примерно описать, какого это видеть, как человек, признающийся к тебе в любви, сейчас прячется от тебя за того, кто довёл её до такого состояния, испуганно хлопает глазами и обвиняет во всех смертных грехах. Ещё хуже то, что эти грехи за мной имеются, и оправдаться я не могу. Ну не пиздец ли?
— Мэри, просто послушай, — пытался я как-то сгладить обстановку. — Ты можешь хоть как-то объяснить, с чего вдруг ты здесь? Почему проснулась на кровати, а вокруг тебя хлопотали служанки?
— Ты обманул меня! Ты поставил её! Поставил печать, хотя клялся, что не сделаешь этого! — она смотрела на меня с той самой детской обидой, с которой смотрела в прошлый раз. Мне… больно.
— Окей, но ты же без рабской печати сейчас, не так ли?
— Ну… да, — неуверенно ответила она.
— И ты сейчас не в лесу, так? — кажется, у нас намечается просветление.
— Ну… это тоже верно…
— Это всё потому, что ты не помнишь части произошедшего.
Её глаза округлились, и я понял, что она восприняла мои слова совершенно иначе.
— Ты… Ты со мной делал ужасные вещи, что я даже потеряла сознание и память!? — Мэри перепугано полезла рукой проверять, чиста ли она или нет. Но видимо поняв, что ещё чиста, полезла щупать уже другое место. — Что ты со мной делал!?
Да ёб твою бабушку, пиздец приехали, слов нет, я могу только петь. Я даже не представляю, как ей сейчас донести информацию. Хуже то, что она прячется за той, кто как раз-таки сделал самое страшное с ней. Я даже не представляю, как она преодолевает ауру Клирии.
— То есть, меня ты боишься, а её нет? — тыкнул я пальцем в Клирию.
— Да, она страшная и жуткая, но в отличие от тебя мне ничего плохого не делала!
…
Без комментариев.
Если учесть, кто причина твоего состояния, то я просто не могу ничего сказать. Хочется залезть на стену, притвориться тараканом и заугукать, настолько это бредово выглядит.
Клирия же вела себя невозмутимо, словно ничего не происходило и мне очень сильно захотелось разок другой двинуть ей промеж глаз. Хотелось увидеть хоть какое-то выражение на её морде, хотя бы смущение или ту же неловкость. Но она была такой же невозмутимой, как и всегда.
— Ясно, понятно, — вздохнул я, после чего кивнул Клирии на дверь.
Было бессмысленно Мэри что-то объяснять, пока она не успокоиться. Позже, когда она немного привыкнет ко мне, когда привыкнет к этому месту, я смогу ей всё объяснить. И быть может она даже поверит, но…
Это не вернёт отношений.
Да, я лично Мэри говорил, да и себе тоже, что не хочу портить собой её жизнь. И я не был взаимно влюблён в неё также, как она в меня, но всё равно испытывал к ней симпатию и тёплые чувства. Может в будущем моё дружеское и тёплое отношение к ней переросло бы в нечто большее…
А, ладно… уже поздно. Ничего не изменишь, так что нечего ковырять душу. Как её влюблённость, так и наши просто дружеские отношения канули в лету. Теперь я для неё просто ублюдок, что нарушил клятву и поставил печать на шею. Просто несколько печально понимать, что ты потерял хорошее, даже особенное отношение к себе.
— Скажи мне, Клирия, как получилось, что ты оказалась её лучшей подружкой? — спросил я, подавляя желание сорвать свою злость и неприятную опустошённость ударом локтя ей в хлебальник.
— Я здесь не при чём, Мэйн, — спокойно ответила она. — Возможно сказалось то, что я была одной из первых, кого она увидела. К тому же, я не её лучшая подружка. Она просто спряталась за мной от вас, но не более.
— Окей, тогда приказываю, скажи мне правду. Как она очнулась и о чём вы говорили, пока меня не было. Прямым текстом то, что произошло и от чего у неё такое отношение к тебе. Без всяких увиливаний, недоговариваний и утаиваний. Без всяких обходников и прочей хрени.
— Я клянусь вам, Мэйн, что я говорю правду. Мне сообщили, что она очнулась, когда я была в кабинете Элизианы и занималась бумагами. Когда я зашла, она уже пришла в себя и над ней стояла Рубека. Она естественно не могла той ничего объяснить, поэтому постаралась всё объяснить я. Объяснить то, где она сейчас и что ей ничего не угрожает. Она испугалась меня и забилась в угол кровати, но всё же выслушала. Но она сразу вспомнила вас. Причём воспоминание о вас было последним у неё, и оно было… не самым лучшим, поэтому я ничего ей больше не говорила. Решила оставить её до вашего приезда и к ней заходили только служанки Ависия, Сиианли и Рубека. Они по очереди дежурили и могут подтвердить, что я ни разу не заходила к ней в комнату. Я клянусь, что с момента её пробуждения всё так и было. И я ей ничего не сказала.
Она смотрела мне в глаза. Сейчас они были спокойны, просто очень тёмно-красные. Без того пламени, что играет в ней иногда. Обманывает? Но я вроде всё правильно приказал: не скрывать, не пытаться юлить, не пытаться обманывать.
Да и зная Мэри, скажу, что такая реакция была вполне закономерна, учитывая то, как с ней я тогда обошёлся. И Богиня Безумия предупредила меня, что она может потерять часть воспоминаний. Жаль, что они потерялись ровно с того момента, как я так поступил. Если только сама Богиня не решила мне нагадить, но тут… смысл?
— Ладно… этого следовало ожидать, — вздох вырвался из меня сам по себе. Я двинулся по коридорам подземного поместья. Клирия не отставала. — Что там с Лиа?
— Боюсь, что её мы не нашли. Наши люди не обнаружили её в деревне. Жители сказали, что она ушла вместе с Мэри.
Значит она могла как прийти сюда, так и разойтись с Мэри потом? Ну хоть цела и то слава богу. Хотя надо будет приказать всех прошерстить в округе. Вдруг она здесь остановилась. Хотя если Мэри не вернулась, она могла сняться с якоря и дать по съебам подальше от угрозы…
Боже, что так всё сложно?
— Ладно, что там с графом Анчуткой? Траванули ему воду и сожгли еду?
— Боюсь, что наш план не удался. Пожары затушили дожди, что там начались, а заражение… оно практически не дало эффекта.
— Погоди, если там были дожди, то зараза должна была только распространиться, нет? — глянул я на неё, вскинув бровь.
— Но ничего не произошло, — слегка пожала плечами Клирия. — Мамонта предоставила нам знакомых, что имели знакомых в южных землях. Там у них буйствует зараза, которая передаётся через воду, вызывает понос, рвоту и в конечном итоге смерть.
— И хочешь сказать, что во время ливней ничего не произошло? Вы там сколько дерьма этого использовали?
— Достаточно, Мэйн. Практически ведро заражённой воды и почвы были брошены в колодцы и пруды в местах сбора воды, однако всё ограничилось лишь десятком заболевших.
Это… странно. Вообще, по описанию это холера. И сейчас довольно тепло, поэтому она не могла просто сдохнуть. А дожди должны были поспособствовать распространению заразы. Тогда хули у них там не эпидемия?
— У вас в этом мире не изобрели антибиотиков? То, чем лечат людей от всяких заболеваний?
— Нет, — покачала головой Клирия. — Подобного у нас нет.
Значит засранцу повезло. Если это холера, то при нынешней температуре пиздец там будет твориться до зимы. Главное, чтоб нас не коснулось. Кстати, раз уж заговорили о весёлых заболеваниях, то стоит поговорить и о том, как с ними бороться. Тот же пенициллин, например. Если у них есть кудесники, что смогут выделить пенициллин из плесени, будет вообще чудно.
— Значит всё-таки им повезло… Ладно, повторите ещё раз. Заразите колодцы, что питают город и озёра. Только те, откуда люди воду берут. Смерти среди знати мне не нужно.
Это из-за слуг, которые пользуются той же водой.
— Я не могу гарантировать, что смогу обеспечить именно такое распространение заразы, — заметила резонно Клирия. — Это надо заражать воду напрямую.
— Окей… тогда заражайте вручную. Пусть там будет наш человек, что сможет заразить воду напрямую. В чём она у них там храниться, в бочках? Вот пусть ту, что непосредственно будет использована для, и травит.
— Нам нужно соблюдать границы в плане возраста заражённых? — спросила Клирия.
