В темноте послышалось опять вошканье и секунду спустя облегчённый вздох.
— А вообще, я был не против, — внёс шёпотом я свою лепту в разговор.
— Она знает, за что, — ответила Мамонта хрипло.
— За то, — неожиданно подала хнычущий голос та, — что ты сама мечтаешь его трахнуть, ведь так, недотраханная? Всё смотришь ему в спину со сгоревшего города, когда он тебе вломил. Тебе же нравятся сильные и те, кто тебе пиздюлей прописывает!
А вот и ответ, что Мамонта так себя ведёт, прискакал. Если честно, не ожидал подобного. Как не ожидала такого предательства она сама.
— Ах ты сука!
Ну всё, началось, бабские разборки. Только разница в том, что в моём мире те царапаются и дёргают друг друга за волосы, а здесь душат и пытаются набить морду. И сейчас это ничем хорошим точно не закончится. Мамонта тут же придавила меня своим телом, и я услышал, как женщина напротив захрипела. На этот весь шум стали просыпаться остальные. Завошкались, сонно забормотали, пытаясь понять, что происходит и кто шумит.
— Пошла нахуй дежурить, сука! — буквально прорычала Мамонта, отпуская ту.
Женщина тут же обиженно выскочила наружу в чём мать родила, захватив одежду, которую на ходу начала натягивать, явно не горя желанием оставаться здесь и на секунду. В спальник тут же хлынул холодный воздух. А вместе с ним и очень обиженный голос женщины.
— Недотраханная дура! Найди себе мужика, чтоб он тебя уже наконец выебал, вернул мозги на место, и ты не ебала мозги другим! — крикнула она.
Это услышали абсолютно все.
Я не мог видеть, какого конкретно цвета было лицо Мамонты, но судя по её выражению: или серого, или красного. Понятно, что подобная заява при всех была как плевок в её сторону и та явно не привыкла подобное слышать в свой адрес. Но её реакция была слишком агрессивной, как мне показалось.
Ещё секунда и Мамонта, несмотря на мороз, выскочила босиком прямо на улицу в лёгком нательном белье типа пижамы. Женщина попыталась увернуться, но куда ей от Мамонты убежать. Та проворно дёрнулась за ней и уже через мгновение её руки вцепились в шею женщины и подняли над землёй с конкретно понятным намерением задушить.
— Я убью тебя, блядь!
Ситуация быстро выходила из-под контроля на моих глазах, и теперь напарницы были готовы убить друг друга. Причём если верить той женщине, у Мамонты реально могли шарики за ролики закинуться. Эх, разборки, взаимная ненависть и вражда в коллективе, это всегда так прекрасно…
И самое странное в этой ситуации то, что никто даже не вмешался! Словно так и должно быть!
Может конечно и должно, но не при мне. Во-первых, только я могу применять насилие как главный. Во-вторых, при мне должен быть только порядок и никакого самосуда! Поэтому, как бы мне не хотелось и как бы я не сыковал взбесившейся Мамонты, отсидеться в сторонке не получится. Придётся сжать булки покрепче и лезть к дуре, которая явно не в себе. А ведь всё так хорошо шло…
— Мамонта, мать твою, оставь её! — вылез я на холод собачий из спальника. — Оставь её в покое!
Вообще ноль внимания. Кажется, Мамонта крышей слегка поехала, раз не отзывается. А женщина в её руках уже ногами замолотила, пытаясь отбиться от Мамонты, но та стойко выдерживала удары, продолжая её душить. Да она убьёт её так!
— Мамонта, ты глухая!? — закричал я на неё и попытался дёрнуть за руку. — Отпусти…
Но что отпустить она должна была, я так и не договорил. В следующее мгновение я просто почувствовал невесомость и то, как всё тонет в ослепительно белом свете. Не знаю, что произошло, но предположу, что мне врезали. Причём судя по мимолётной боли, прямо в ебало. Обидно…
Однако, как и любая такая отключка, заняла у меня она примерно минуту… в моём понимании и по моим ощущениям. Потому что, когда я пришёл в себя, было уже светло. По крайней мере свет пробивался в спальный мешок через щель, и он был явно не от луны.
Блин, а кажется, что только секунду назад стоял на холоде голый около Мамонты и вот уже в тёплом спальнике.
Рядом со мной на коленках слегка сгорбившись сидела Рубека. Увидев, что я приоткрыл глаза, она облегчённо вздохнула, словно решилась её будущая судьба. Её можно было понять — кажется, судя по свету, я провалялся так часов шесть, если не больше. Это было явно много для того, кто просто отключился.
Стараясь сильно не тревожить тело на случай, если меня не полностью залечили, я аккуратно приподнялся, прислушиваясь к ощущениям. Но нет, всё цело, ничего не болит.
Однако это не отменяло того, что меня ударили. Только вот кто? Хотя глупый вопрос. Пусть я и не увидел, кто это сделал, но только одна личность могла такое учудить. Просто сделала она это с такой скоростью, что я и не заметил, и теперь даже сомневался, вдруг от другого человека прилетело.
— Эй, Рубека, это меня Мамонта вырубила? — тут же спросил я напрямую, чтоб точно быть уверенным.
Та на мгновение замерла, после чего нехотя закивала.
Что и требовалось уточнить. Ну всё, пизда Мамонте. Не то что я горю желанием её убить, но наказание точно сейчас получит, а то в конец охуела.
Вообще, я бы предпочёл реально не вмешиваться во все эти дела, терпеть не могу все эти разборки и мозгоёбства. Но теперь удар был уже по моему авторитету и пропустить его было нельзя. Она тронула меня и все должны увидеть, что кара за подобное будет неумолимой и неизбежной. Поэтому я, нехотя одевшись, вылез наружу искать виновницу происшествия.
И там меня встретили сразу пятнадцать пар глаз. Казалось, что все только и ждали моего пробуждение, причём с очевидной целью — все хотели посмотреть, что я буду делать с Мамонтой. Другими словами, я должен был показать себя, иначе упаду в их глазах.
Одна из особ, что ёбнула мне в хлебало, смотреть в глаза не спешила и стояла в сторонке. Даже когда я подошёл ближе, Мамонта не посмотрела на меня. То ли было стыдно, то ли просто неприятно было понимать, что она умудрилась учудить вчера, и моё лицо служило напоминанием этому постыдному поступку.
А может она боится. Боится и понимает, что получит пизды. Причём я даже не совсем уверен, что она боится наказания именно от меня. Возможно Клирию она боится ещё больше, так как та расправится с ней за подобное, не глядя.
— Ну и? Доигралась, дура? — спокойно обратился я к ней.
Мамонта промолчала. Даже в глаза не посмотрела, сверля землю взглядом.
— В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю, — поднял я голос. Не из-за понтов и желания показать себя бесстрашным удальцом. Просто это игра на публику, показ того, кто здесь главный. Мне-то похуй, смотрит она на меня или нет, но вот для остальных может быть и нет. Они должны видеть, что я здесь власть и закон.
Мамонта посмотрела на меня полным злости взглядом.
— Чо смотришь как на врага народа? Мамонта, понимаешь, что ты тупая дура?
Молчит.
— Когда я с тобой разговариваю, то ты отвечаешь, это приказ, — подошёл я ближе. — Ты понимаешь, что ты дура?
— Да, — выдавила она из себя.
— Тогда ты понимаешь, что тебя сейчас ждёт?
— Да, — всё так же, словно тужась, выдавила она.
— Что? — решил убедиться я.
— Наказание.
Я удовлетворённо кивнул. Хоть это и выглядело забавно, мелкий тут качает права двухметровому воину, однако никому это так не казалось. Может быть и подсознательно, но все ждали моей реакции, и отпустить её я просто так не мог.
— Снимай верхнюю одежду, оголяй спину, — сказал я и обернулся к остальным. — Привяжите её грудью к дереву за руки. Ухтунг, тащи кнут, пороть будем.
Уже через минуту Мамонта была привязана к дереву. Если откинуть мои садистские наклонности, то это было просто необходимо. За любой проступок следует наказание, особенно когда ударили самого главного. Мне не хотелось, чтоб пиздец набирал обороты и стоило пресечь такое на корню. Одно дело, когда на тебя рычат, но другое дело, когда начинают кусать. И остальным это послужит хорошим уроком.
Что касается наказания… то мне просто в голову ничего не пришло больше. Можно было вылупить ремнём, но это было бы слишком слабо для того, кто поднял руку на хозяина. Да и наказание должно было вселять страх в сердца остальных, поэтому кнут подходил для этого идеально.
