добрых 20 минут — артисты выходили на поклон не меньше десяти раз.
— Мне понравилось, — честно признался мсье Лубе, — русская экзотика во всей своей красе, у нас во Франции такого нет, никогда не было и, надеюсь, не будет.
— Тогда, может быть, после искусства поговорим о политике? — предложил Георгий.
— Почему нет, мсье Георгий, — не стал отпираться француз, — поедем в Максим, там за ужином и обсудим все вещи, представляющие взаимный интерес.
Русские визитеры тут же согласились, и они все вместе на автомобиле Рено отправились на улицу Ройаль, где она впадает в площадь Согласия. Тут ехать-то всего ничего было, меньше километра.
— А чем так знаменит этот ваш Максим? — поинтересовался по дороге Георгий, — что все считают необходимым побывать в нем.
— Само собой как-то вышло, — развел руками Лубе, — его основал некий Максим Гайяр лет десять назад, бывший официант из какого-то кафе. Сначала там было совсем никому неизвестное заведение с кофе и круассанами, а потом Гайяр начал приглашать выступать известных певцов и актрис, и как-то выяснилось, что сюда стало модно приходить высшему свету. Потом Гайяр исчез, а новый владелец в корне переустроил заведение, вы и сами сейчас все увидите, и к открытию Парижской всемирной выставки 1900 года это уже твердо стал ресторан номер один столицы.
Интерьер ресторана сразу запоминался, в этом президент оказался прав — чего только стоили подставки ламп в виде обнаженных девушек, элементы красного дерева в интерьере дополняли впечатление. Хозяин Максима, пожилой и лысый француз во фраке, лично встретил высоких гостей и проводил их в отдельный кабинет.
— Сегодня у нас выступает Полина Виардо, — сообщил он, выкладывая меню на стол.
— Бог мой, та самая? — потрясенно спросил Георгий, — подруга Тургенева? Она еще живая?
— Да, мсье, — вежливо ответил директор, — жива-здорова и даже немного поет.
— Это обязательно надо будет послушать, — чуть ли не хором заявили все три брата Романовы.
— А пока мы ждем несравненную Полину, — решительно сказал Георгий, — давайте уже побеседуем о насущном…
— Не возражаю, — ответил Лубе, — начнем с русско-японского конфликта, если не будет возражений…
— Какие тут возражения, — улыбнулся царь, — это сейчас тема номер один в мировой политике, если я все правильно понимаю.
— Надо же заказать блюда, — напомнил Михаил, — официант ждет.
— Правильно, — поддержали его все остальные, начал заказывать молчаливый Николай, — я бы взял буайбес, много про него слышал, но ни разу не попробовал.
— А что такое буайбес? — поинтересовался Михаил, ему это любезно объяснил президент.
— Буайбес — это традиционное марсельское рыбное блюдо, в переводе «кипеть и уменьшать огонь». Изначально это была простейшая похлебка рыбаков из остатков непроданного улова. Самые разные виды рыбы кидали в один котел, на выходе получалось довольно вкусно. Но лет пятьдесят назад это блюдо распробовали привередливые французы из высшего парижского общества — с тех пор буайбес вошел в меню практически всех парижских ресторанов. Лично я рыбу не очень люблю, поэтому закажу луковый суп.
— Я тоже, — поддержал его Георгий, — это еще одна изюминка французской кухни, верно?
— Да-да, — кивнул Лубе, — его по общепринятой легенде придумал Людовик 15-й, когда он сильно захотел есть, а ничего, кроме лука и черствого хлеба рядом не нашлось. Но это, конечно, легенда, а так-то что-то подобное делали еще римские легионеры две тысячи лет назад.
— А я закажу рататуй, — подал голос Михаил, — тоже исконно французской блюдо…
— Не совсем так, — поправил его француз, — исконное тут только название, а так смесь овощей, поджаренная на оливковом масле, есть почти во всех европейских странах — в Италии это капонато, в Испании — писто, в Венгрии — лечо, а в России…
— Просто овощное рагу, — закончил за него мысль Георгий, — вино пусть нам по своему выбору принесут, я в нем мало разбираюсь. А теперь давайте уже про политику…
— Итак, Япония побеждена, Россия укрепила свои позиции на Тихом океане, да и вообще во всем мире, Корея стала независимой, а Китай потихоньку начинает восстанавливать свое влияние — я ничего не забыл? — спросил президент.
— Продолжим про Европу, — на полном серьезе ответил Георгий, — Франция укрепляет союз в Британией и противостоит блоку Германия-Австрия, Россия же с Османской империей стараются держаться в стороне от возможного выяснения отношений между двумя блоками этих держав… правильно?
— Вы, кажется, совсем недавно посетили Стамбул, — вспомнил Лубе, — расскажите, что там творится…
— Пожалуйста, — пожал плечами Георгий, — султан уже стар и немощен, равно, как и его империя, от пика могущества османов прошло уже больше 200 лет, поэтому, на мой взгляд, вмешиваться в европейскую политику Порта не будет… просто не имеет возможности и сил на что-то повлиять. Но Стамбул, конечно, красив… и гарем султана надолго запоминается.
— У него, кажется, 400 наложниц в этом гареме, так?
— Что-то около того, точную цифру мне не назвали.
— Хорошо, — вздохнул француз, отпивая из бокала белого вина, — оставим османов за скобками… у меня, ну то есть у Франции будет к России одно интересное предложение.
— Слушаю со всем вниманием, мсье Лубе, — ответил Георгий, заканчивая с луковым супом.
— У нас огромные владения в Африке и Азии, — продолжил президент, — вы, наверно, и сами про них знаете.
— Конечно, — кивнул царь, — Французская Западная Африка — от Алжира и до Камеруна. Плюс Индокитай.
— Плюс Мадагаскар, — добавил француз, — и там очень большие запасы полезных ископаемых и продукция сельского хозяйства, которая не растет в более северных широтах. Так вот, наше предложение заключается в том, чтобы Россия поучаствовала в освоении этих территорий… конкретные условия и распределение будущих прибылей подлежат обсуждению.
— И что вы хотите взамен, мсье Лубе? — сразу взял быка за рога Георгий.
— Очень немного, ваше величество, — он вытер губы салфеткой и перешел к десерту, — снять ограничения на участие французского капитала в освоении России… особенно нас интересуют черноземные поля юга России и бакинская нефть.
Но тут в их кабинет зашел давешний официант и объявил, что Полина Виардо прибыла и начинает свою программу.
— Предлагаю вам перейти в общий зал, оттуда ее выступление
