это тоже не волнует. Пусть лучше они меня боятся.
— Парень в своем репертуаре, — усмехнулся Голицын, а Чертков, который молча слушал наш разговор, что-то недовольно пробурчал.
— Есть еще кое-что… — не отрывая взгляда от меня продолжил Романов. — Скорее всего от «Тирлича» на турнир поедет еще и Никита Оболенский. Помнишь такого?
— Тот долговязый урод, который регулярно ставил тебе подножки исподтишка, — тут же подсказал мне Дориан. — Вот же засранец был!
Конечно, я его отлично помнил. Для этого мне не требовалась помощь Мора. Мои родители одно время частенько ездили в гости к Оболенским. Я терпеть не мог эти визиты. Все из-за их сыночка Никиты, который был старше меня на несколько лет и вечно цеплялся, когда никто не видел.
Я и сейчас бледноват по сравнению со всеми остальными ребятами, а тогда мое лицо и вовсе было белым как мел. Еще и худой вдобавок ко всему. Этот засранец называл меня привидением и все спрашивал, когда я отчалю на небо?
Понятия не имею, почему я ему так сильно не нравился, однако в какой-то момент мне это надоело. Я наложил на него небольшое проклятье, из-за которого он вскоре сломал ногу. Это случилось еще в первый год моего знакомства с Дорианом. Потом нога у него как-то неправильно срослась, и он остался хромым навсегда. Но в этом я уже был не виноват. Так уж вышло…
Вот же, блин. Как интересно иногда переплетаются жизненные дорожки. Я уже и думать про него забыл, а он, выходит, может оказаться на магическом турнире вместе со мной. Кто бы мог подумать.
— Помню, Ваше Императорское Величество, — ответил я. — Правда пока вы о нем не напомнили, не вспомнил бы никогда.
— Вот видишь, а он тебя не забывает, виконт, — подмигнул мне Александр Николаевич. — Только не спрашивай, откуда я об этом знаю. Такая работа, сам понимаешь.
— Оболенскому кажется, что его хромота как-то связана с тобой, — сказал в этот момент Дракон. — Что думаешь по этому поводу?
— Ничего, — ответил я. — Просто совпадение. Бирюкова на предсказаниях нам говорила, что энергия от негативных поступков всегда возвращается. Я думаю, как раз тот случай. В детстве он был редким засранцем, Василий Юрьевич, вот наказание и пришло. Меня же не из-за него не пускают на турнир?
— Кто тебе сказал, что я тебя не пускаю? — спросил Император. — Я сказал, что у меня появились сомнения, но никаких запретов для тебя не делал. Мы позаботимся о безопасности всех, кто будет на турнире. Это касается учеников обеих школ. Но предусмотреть все невозможно, поэтому я посчитал, что будет правильно поговорить с тобой об этом.
Он сделал небольшую паузу, чтобы я успел хорошенько обдумать сказанное им, а затем продолжил.
— Запрещать тебе поездку на турнир я не буду. Однако, я думаю, ты понимаешь, что я не смогу сделать так, чтобы и твои, скажем, так, старые знакомые, не оказались там. Точнее могу, но это вызовет ненужное недовольство и еще больше слухов, которые сейчас мне не нужны. Тебе они тоже ни к чему. Не стоит привлекать к себе еще больше внимания. У некоторых ты уже и так как кость в горле, которая чем дальше, тем сильнее начинает их беспокоить. Ты уверен, что сможешь удержаться и не повестись на провокации? Подумай хорошо прежде чем ответить. Может быть, ничего не случится, но заранее этого знать нельзя. Ты молод, горяч… Можешь просто не сдержаться…
— Александр Николаевич, Шуйский и Оболенский меня мало волнуют, — сказал я, быстро обдумав слова Романова. — Впрочем, как и все остальные. Я бы на их месте больше о себе беспокоился. Я вам могу пообещать, что постараюсь держать себя в руках, насколько это будет возможно. Главное, чтобы они не перегнули палку, иначе я за себя не отвечаю.
— Именно на такой ответ я и рассчитывал, — сказал Император. — Большего от тебя не буду требовать. С каждым из участников турнира состоится примерно такой же разговор. Что касается тебя…
В этот момент он наклонился над столом и подмигнул мне:
— Сделай так, чтобы турнир не стал поводом для выяснения ваших отношений между друг другом, хорошо? У вас там будут несколько иные цели.
— Я буду стараться, Ваше Императорское Величество, — сказал я. — Главное, чтобы они тоже знали, что у нас там другие цели.
— Надеюсь, всем удастся сохранить холодные головы, — вздохнул Александр Николаевич. — Как тяжело работать с молодыми людьми.
— А кто будет третьим от «Тирлича»? — спросил я. — Насчет него мне тоже нужно волноваться?
— Нет, — улыбнулся Император. — Не нужно. Кто будет третьим, они сейчас решают, но в любом случае, для тебя это не столь важно. К счастью, не все магические таланты Российской Империи грызутся между собой как крысы в банке. Не факт, что и Оболенский там будет. Его кандидатура еще не утверждена руководством школы, но весьма вероятна.
Мы еще немного поговорили насчет турнира, однако это уже не касалось возможных конфликтов. Из новостей, о которых я еще не знал, было то, что турнир состоится в середине июня, и самое главное — скорее всего нас троих освободят от летних экзаменов и все зачтут автоматически. Однако это было не точно.
Затем Романов еще раз спросил у меня про «Берестянку» и не нужна ли мне там какая-нибудь помощь? Я сказал как есть — со всеми проблемами мы с Чертковым пока справляемся самостоятельно, и если что-то понадобится, то обязательно дам знать. Единственно о чем я попросил, это рецепт Эликсира Усмирения Крови, который был необходим Гофману.
— Как он тебе, кстати? — как бы между делом спросил Александр Николаевич. — Я уже несколько лет его не видел.
— Мне кажется, мы подружились, — ответил я. — Во всяком случае, его собаки меня не кусают.
— Уже неплохо, — рассмеялся Романов и посмотрел на часы. — По-моему, мы уже засиделись. Если у тебя ко мне все, то…
— Разрешите еще минутку, Ваше Императорское Величество? — попросил я и услышал, как Чертков ругается, вновь усаживаясь на стул, с которого он только что начал было подниматься.
— Изволь, — кивнул он. — Но если только минутку, виконт.
Да, я понимал — это наглость с моей стороны просить о дополнительном времени после того, как
