мне ясно дали понять, что пора заканчивать. Однако этот вопрос то и дело всплывал в моей голове, не давая покоя. Моя кровь на игле Золотова, которую он решил почему-то сохранить.
Я старался экономить время Романова, однако есть вещи, которые никак не получится рассказать без некоторых подробностей. Вот как сейчас, например. Я же не скажу просто: «Ваше Императорское Величество, на уроке по магии крови наставник проводил с нами опыт — реакции особого реагента на нашу кровь. Меня тоже уколол иголкой. Прошу вас за это выгнать его с работы».
Нет, так не выйдет. Тем более, что увольнение Елисея Родионовича все равно никак не решит этот вопрос. Поэтому пришлось упомянуть некоторые детали, в том числе и череп с костями, который появился на поверхности реагента.
— Череп, серьезно? — улыбнулся Александр Николаевич и переглянулся с Голицыным. — Интересно было бы взглянуть. Хотя все может быть, конечно. Кровь — это один из самых мощных и коварных инструментов магии. Я так понимаю, ты как раз и разволновался из-за возможностей, которые открываются перед Золотовым после того, как он получит доступ к твоей крови?
— Ну не из-за синяка же на пальце… — сказал я. — В моем случае он вел себя слишком подозрительно.
— Максим, насколько мне известно, у вас с Елисеем Родионовичем сложились не самые лучшие отношения? — задал следующий вопрос Романов. — Может быть, поэтому тебе так показалось? Подумай сам, зачем ему это? В политических дрязгах его род не участвует достаточно давно, конфликтов между вашими родами нет — только отношения ученик — учитель. Я не думаю, что он планировал наказать тебя за плохие знания по магии крови или выпить твою силу за вечерней чашкой чая.
Зачем ему это… Хороший вопрос. Знал бы я ответ на него, может быть, и не стал ничего спрашивать, а пришел бы сюда с готовыми обвинениями.
— Он дружил с Шуйским, — упрямо сказал я на это. — К тому же, у меня есть подозрения, что после урока он не очистил мою иглу как следует. На ней остались частицы моей крови.
— Это серьезное обвинение, виконт, — Александр Николаевич перестал улыбаться, вздохнул и откинулся на спинку стула. — Если ты уверен в своих словах, то вот сидит Василий Юрьевич, и я прямо сейчас могу дать ему указание выяснить это. Помнишь историю про мальчишку, который все время кричал: «Волки!», а когда они явились на самом деле… Насколько оправданы твои подозрения?
— Можно сказать, что это не подозрения, а факт, — ответил я. — Я могу даже сказать, где лежит шкатулка с иглой.
— Ну ты даешь, — покачал головой Романов. — Очень хочется спросить, откуда у тебя эти сведения, но я не стану этого делать. Ты имеешь право на собственные секреты, так что буду думать — это был вещий сон. Даже с учетом того, что ты сам говорил — с предсказаниями у тебя не очень ладится.
— Во всяком случае, у меня с ними лучше, чем с магией крови, — признался я.
Благодаря помощи моего неунывающего Градовского, с Бирюковой мы кое-как находили общий язык. Иногда у меня случались просветления, которые даже ее вводили в ступор.
— Вообще-то, все преподаватели дают магическое обязательство, которое не разрешит им действовать против ученика… — задумчиво сказал он.
— Ну не знаю, как насчет клятвы… — пробурчал я. — Щекин с Громовым действуют против учеников запросто и подзатыльники отпускают будь здоров…
— Хорошо, — кивнул Романов и посмотрел на Голицына. — Василий Юрьевич все проверит. Ты скажешь ему, где именно находится игла, а он позаботится о том, чтобы получить к ней доступ, не привлекая к ситуации лишнего внимания.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — кивнул Дракон.
— Надеюсь, на этом все, — Романов поднялся со стула, и мы трое тоже вскочили со своих мест. — Удачного тебе экзамена, Максим.
— Спасибо, Александр Николаевич.
Из Кремлевского дворца мы выходили втроем. Если не считать трепа Градовского, который между делом рассказывал мне, что он видел в соседних кабинетах, то никто за все время пути не сказал ни слова. Лишь когда мы вышли на свежий воздух и немного отошли от центрального входа, Чертков с Драконом оба уставились на меня так, как будто я должен был им в чем-то признаться.
— Насчет Золотова… — начал разговор Голицын. — Зная твои способности, у меня нет оснований не доверять тебе. Завтра к утру подготовь детальное описание места, где находится твоя игла. Если она там — максимум через сутки мы ее найдем.
— Хорошо, Василий Юрьевич, завтра утром описание будет у вас, — пообещал я ему.
Я хотел было спросить, как он намерен это провернуть, однако решил, что не стоит. Вместо этого у меня появился немного другой план. Не может же глава тайной канцелярии лично проникнуть в лабораторию Золотова, чтобы добыть иглу, верно? Значит это сделает кто-то другой, и если так — то получается, что в школе есть агент Голицына.
— Как это верно, мой мальчик, — сказал Дориан. — Уверен, что это Компонент. Подозревать в этом школьного мастера-смотрителя нет смысла — это было бы слишком очевидно. Да и не тянет он на агента тайной канцелярии, честно говоря.
— Надеюсь, ты шутишь насчет Щекина? — спросил я у него.
— Конечно, но нужно же было тебя похвалить за сообразительность, — ответил Мор. — Кстати, ты прав. Было бы интересно узнать, кому поручит это дело Голицын. Вот только как это сделать?
Тем временем на улице пошел дождь. После тесного «черного кабинета» Романова подышать свежим воздухом было приятно, но не настолько, чтобы одновременно с этим мокнуть под дождем. Поэтому вскоре мы попрощались до завтра и разъехались.
Для поездки домой мне выделили отдельную машину, чем я был немного огорчен. Я бы не отказался прокатиться с Чертковым и поговорить с ним по пути. Может быть, он рассказал бы мне побольше подробностей насчет моего завтрашнего экзамена. Хотя вряд ли… Сегодня он опять был какой-то нервный…
Примерно на середине пути я вспомнил о том, что вечером нас ждут Ланские, а мои родители до сих пор ничего об этом не знают. Не теряя времени, я тут же позвонил маме и получил от нее такой нагоняй, что мне пришлось держать телефон на приличном расстоянии от уха, иначе я бы оглох. Давненько она меня
