не обработать, могла угрожать. Я достал из сумки мазь из каменного бархата, нанёс тонкий слой на обожжённые края, обработал антисептиком из порошка ивовой коры и наложил мягкий компресс из мха, закрепив его полоской бересты.
Лиса лежала смирно, лишь изредка подёргивая ухом, когда мои пальцы касались края раны. Мазь каменного бархата притупила боль за несколько секунд, мышцы под рукой расслабились, и дыхание зверя выровнялось, став глубже и медленнее.
Через четверть часа лиса подняла голову, обнюхала компресс на боку, чихнула от запаха ивовой коры и осторожно встала на лапы. Покачнулась, проверяя больной бок, сделала три неуверенных шага. Потом обернулась ко мне, мелькнув рыжим хвостом, и потрусила прочь, прихрамывая, но уверенно, по тропке между елями. Через минуту шорох её лап стих в подлеске.
Я собрал инструменты, убрал мазь обратно в сумку и выпрямился, отряхивая колени.
В Пределе стало на одного мана-зверя больше, крошечного и нелепого, с магией уровня «искра между лапками». Бурундук, накачанный кристаллами из подземелья, научился стрелять молниями и прогонять лис. Если он продолжит в том же темпе, через пару месяцев освоит что-нибудь посерьёзнее, и мелкие хищники начнут обходить его территорию стороной.
Я прятал кристаллы от людей, а нашёл их бурундук и устроил себе персональный курс пробуждения. Предел умел находить применение любому ресурсу, даже украденному.
* * *
Свежевыкованные гвозди приятно оттягивали мешочек, звякая при каждом шаге, а молоток и стамеска покачивались в руке, завёрнутые в промасленную тряпку. Фрам вручил их молча, с коротким кивком, отказавшись от денег в очередной раз, несмотря на мои попытки расплатиться.
Кровля на хижине Торна текла с прошлой недели. Последний ливень добавил к привычному пятну на потолке ещё одно, побольше, и в углу рядом с лежанкой деда образовалась лужа, которую он вытирал тряпкой каждое утро с ворчанием, ставшим частью утренней рутины. По какой-то причине он не торопился исправлять это и я сам взялся за дело.
Доски я заказал у плотника на прошлой неделе, и ровные просушенные плашки, пахнущие свежей сосной, стояли прислонённые к стене хижины. Густую чёрную смолу купил у дёгтебойщика на окраине Пади, в глиняном горшке, которую нужно было разогреть перед нанесением. Крепёж выбирал с Фрамом, обсуждая толщину гвоздей и шаг обрешётки, и кузнец, увлёкшись, наковал сверх заказа ещё десяток скоб, пригодных для стяжки стропил.
Из-за закупок я мотался в деревню чаще обычного. Через день, а то и каждый, раньше я выбирался к Сорту раз-два в неделю, сдавая травы и забирая книги. Теперь к алхимику добавились кузница и плотницкая мастерская, где я покупал гвозди россыпью и проволоку для крепления.
Я уже собирался свернуть на тропу к хижине, когда из-за угла кузницы вышел Маркус.
Он стоял, привалившись плечом к бревенчатой стене, руки скрещены на груди, серые глаза прищурены от низкого осеннего солнца. Расслабленная, почти ленивая поза, и выглядел он так, будто оказался здесь случайно, прогуливаясь по деревне без определённой цели.
Я знал, что случайности в его случае не бывало.
— Строишься? — Маркус кивнул на свёрток с инструментами.
— Крышу латаю. Течёт.
— Дело хорошее, — он отлепился от стены и шагнул ко мне, сокращая дистанцию до разговорной. — Есть минута?
Я поставил свёрток на землю, опираясь на него бедром.
— Есть.
Маркус огляделся, убеждаясь, что поблизости никого нет. Ранний час, улица пуста, только из кузницы доносился размеренный стук молота и шипение раскалённого металла в бадье.
— Хочу извиниться за своих, — он произнёс это ровно, без ужимок и показной серьёзности, голосом человека, который говорит то, что считает правильным, вне зависимости от того, легко это или нет. — За таверну, за инцидент с местными парнями и остальное.
Я молча ждал продолжения. Маркус пригладил волосы на виске и продолжил:
— Дейл и Коул, они молодые. Самоуверенные, горячие, решают проблемы кулаками раньше, чем головой. Моя недоработка. Следовало раньше затянуть вожжи, а я понадеялся, что они сами поймут, где граница.
— Извиняться нужно перед Мартой и перед теми ребятами, которым твои подопечные руки заламывали, — ответил я.
— Я знаю, — Маркус кивнул без тени обиды. — Они извинятся. Лично, при свидетелях, как положено.
Он помолчал секунду, подбирая следующую фразу.
— Но я пришёл не только ради извинений. Хочу предложить кое-что посерьёзнее.
— Слушаю.
— Нам нужен проводник, — Маркус сказал это прямо, без обиняков, и его серые глаза нашли мои. — Кто-то, кто знает этот лес по-настоящему. Может найти безопасные маршруты, предупредить об опасности, показать, где можно пройти, а где лучше обойти. Свитки обнаружения магических аномалий у нас есть, артефакты для поиска подземелий — тоже, но без человека, который чувствует местность — никак. Мы уже потратили и так много времени, кружа по одним и тем же ложбинам. Месяц тут торчим. Это слишком долго.
Он достал из-за пазухи кожаный кошель и подбросил его на ладони. Тяжёлый увесистый звон монет выдал золото.
— Пять золотых за неделю. Плюс доля от добычи, если найдём что-то ценное. Стандартные условия гильдии для проводников в диких зонах.
Пять золотых за неделю. Больше, чем Сорт платил мне за месяц обычных трав, без специальных заказов. Щедрое предложение, даже очень. При этом я уже знаю, куда бы мог пустить эти средства, чтобы сэкономить себе время в дальнейшем.
— А что насчёт конфликта с твоими подопечными? — спросил я, перекладывая свёрток из одной руки в другую. — Дейл с Коулом вряд ли обрадуются моему присутствию.
Широкая усмешка Маркуса обнажила искру в серых глазах.
— Вот это как раз наоборот. Именно поэтому мне нужен ты, а не кто-то из местных, — мужчина убрал кошель обратно за пазуху. — Если бы не ты, эти два балбеса так бы и остались самоуверенными бездельниками, которые думают, что гильдейская школа и пара заклинаний делают их лучше всех вокруг. Ты показал им, что бывают люди, которые сильнее и решительнее, и для Дейла с Коулом это было как ведро холодной воды на голову. Сейчас они злы, но именно злость заставляет их тренироваться усерднее. Каждый день с утра до ночи, без напоминаний, без понуканий. Если бы тебя не существовало, мне пришлось бы тебя выдумать, потому что ученикам нужен кто-то, кого они хотят превзойти. Ты для них — идеальный противник: сверстник, деревенский парень, без гильдейского образования и артефактов, который уложил их обоих голыми руками. Мотивация.
Я обдумал его слова. Понятная и, если честно, циничная логика. Маркус использовал меня
