было что сказать по поводу наших с княжичем безобидных проделок, но, думаю, об этом лучше было промолчать. Что-то подсказывало мне, что наслушавшись таких вот историй, Анна возьмется что-нибудь взрывать, как только попадет в «Китеж». Стоит все же пожалеть Орлова. Уверен, что в этом смысле нас с Лешкой директору школы хватает с избытком.
— Всякое бывало, — уклончиво ответил я, не желая выдавать друга.
— Расскажи, что ты сам больше всего в «Китеже» любишь? — спросила она. — Что там самое интересное?
— Неужели ты у Нарышкина об этом не спрашивала? — не поверил я. — Или у подружек своих? Наверняка у тебя там кроме меня много знакомых учатся.
— Спрашивала, — сказала девушка и нахмурилась. — Лешка сказал, что самое главное — это чтобы я хорошо училась. Тоже мне, второй папа нашелся! А с подружками разговаривать тоже неинтересно. Они только и делают, что о парнях всякое придумывают. Послушать их, вы там только и делаете, что за девчонками таскаетесь. Даже не учитесь толком. Это же неправда?
— Вот это точно неправда, — утвердительно кивнул я, решив на этот раз сказать как есть. — У нас много строгих учителей, и если толком не учиться, как ты говоришь, то все свободное время будешь на отработках проводить. Лягушек для Щекина ловить или пыльные папки с бумагами разбирать в архивах. В общем, у нас преподаватели к таким вещам творчески подходят, найдут чем тебе заниматься.
— Щекин? — воскликнула Ланская. — Слышала про него, конечно! У него еще кличка такая странная, Витамин вроде бы.
— Компонент, — поправил я ее и улыбнулся, представив сколько часов отработок схлопотала бы Ланская, назови она Бориса Алексеевича Витамином.
— Ну Компонент, какая разница? — пожала плечами девушка, затем вздохнула и положила на скатерть недоеденное пирожное. — Все, хватит на сегодня. Так что, этот Щекин у вас самый строгий? Девчонки рассказывали, что все время заставляет варить их вонючие зелья. У них потом все лицо сыпью покрывается, никакие кремы не помогают.
— Не знаю, у меня ничего сыпью не покрывается, — сказал я. — А так да, вообще Щекин строгий. Но справедливый. Просто так от нечего делать всякой ерундой заниматься не заставляет. Сделай, что от тебя требуется, и иди на все четыре стороны. Не то что Терлецкий, тот просто вредный, и аудитория у него с крысами.
— В каком смысле с крысами? — переспросила Анна, округлив глаза от удивления.
— В прямом. Они у него по классу бегают, пищат все время и даже цапнуть могут. Но ты не волнуйся, — подмигнул я ей. — Терлецкий говорит, что они у него под контролем. Честно говоря, они и правда редко кусаются, но бывает.
— Под контролем… — пробормотала Ланская. — Как-то меня это мало успокаивает. Что за прикол с крысами в одном классе заниматься… Тебе правда такое интересно?
— Зато не скучно, — хохотнул я. — Ты же этого хотела?
— Не совсем…
— На самом деле, я занятия Терлецкого не очень люблю, — признался я. — Но от них никуда не деться. Как и от многих других, которые я не переношу, типа истории, которой у нас зачем-то несколько видов, и всякой прочей ерунды. Предсказания там, или еще что-нибудь в этом роде.
— Предсказания? О, это интересно! — потерла ладошками девушка. — Я очень люблю заниматься всякими гаданиями и пророчествами! А ты сам чем на уроках заниматься любишь? Я слышала, ты большой талант в алхимии?
— Есть немного, — ответил я. — Но вообще люблю предметы, где побольше практических занятий, а не теории. Знаешь, как круто, когда что-то новое учишь, а потом сам делаешь? Ты еще сам не знаешь почему, но оно работает, и это чувство трудно передать. Как будто какая-то таинственная сила соглашается сделать то, что ты хочешь.
— Наверное, — улыбнулась она. — Думаю я скоро это узнаю. В общем, я поняла, учителя у вас там не такие страшные, как говорят. А правда, что у вас в школьном лесу живут совы, которые шпионят за учениками, а потом все докладывают мастеру-смотрителю?
— Скорее вороны, совы у нас редкость, — рассмеялся я. — Кто тебе всего этого порассказал, я понять не могу? Нет у нас никаких птиц-шпионов в лесу. Кстати, рыб-шпионов в школьном озере у нас тоже нет и утки там живут самые обычные.
— Про ваше озеро я все знаю, — махнула она рукой. — И про живые деревья твои тоже знаю. Об этом все говорят.
— Вообще-то, они не мои, — признался я. — Мое там только одно.
— Дуб Темникова? — спросила Анна. — Ты ведь его оживил, правда? Покажешь мне его в следующем году?
— Покажу, — пообещал я. — И даже с нашим конструктом познакомлю.
— Здорово! Прямо в первый день к нему пойдем! — обрадовалась Ланская. — Девчонки мне про вашего робота все уши прожужжали.
Вот бы она удивилась, если бы узнала, что в первый день нового учебного года я вряд ли смогу сходить вместе с ней к школьному озеру. Насколько я понял намерения Романова, учебу я начну не в «Китеже», а совсем в другом месте. Жалко только, что сам не знаю в каком.
— А там еще болото у вас есть, да? — не отставала от меня девушка со своими вопросами. — Девчонки рассказывают, там тоже страшно бывает, особенно когда туман. Говорят, что если зазеваться, то болотные креветки могут утащить. Это правда?
— Конечно, — кивнул я. — Года не проходит, чтобы пару-тройку учеников болотные креветки утаскивали. Просто руководство школы об этом не распространяется. Меня одна креветка за ногу ухватила, так я насилу отбился. До сих пор шрам остался, хочешь покажу?
— Нет, не надо, — покачала головой Анна. — Терпеть не могу всякие шрамы.
В этот момент черные лебеди подошли к нашей беседке. Надо же, прямо как утки в нашем «Китеже». Только этих, к счастью, всего двое, некому птичий базар устраивать.
— Сестры рассказывали, что у них в «Тирличе» балы и праздники каждый месяц, — сказала Ланская после недолгой паузы. — А еще парни устраивают на рассветах магические дуэли из-за девчонок. У вас тоже так?
— Нет, у нас не так, — честно ответил я. — Дуэли на территории школы строго запрещены, иначе выгонят. Неважно какие
