нужно возвращаться в общагу… О том, что мастер-смотритель злой, как пес, и следит за учениками даже по ночам…
В общем, всякие такие вещи, о которых любят сплетничать девчонки. Я слушал болтовню Анны, которая вновь развеселилась, и улыбался. Она напоминала мне звонкий волшебный колокольчик, который не только окружал приятным звуком, но еще и наполнял вечерний парк ярким светом. Хороший вечер.
Одна аллея сменяла другую и мы незаметно для себя вышли к парадному входу ее дома. Родители в это время как раз выходили на улицу, видимо им захотелось подышать свежим воздухом.
— О, а вот и вы, наконец! — воскликнула княгиня Ланская, завидев нас возле дома. — Вы слишком долго гуляли и пропустили десерт. Если поторопитесь, то бегом в дом, пока все не убрали со столов.
От десерта мы с Анной отказались. Пирожных, которые она захватила с собой, нам вполне хватило. Вместо этого мы решили сделать еще один кружок вокруг ее дома и во время этой прогулки девушка заговорила вот о чем.
— Скажи, Максим, а ты сильно переживаешь насчет турнира? — неожиданно спросила она. — Отец говорит, что его будут проводить по каким-то новым правилам.
Похоже князь был неплохо осведомлен. Особенно с учетом того, что сам я об изменениях в турнирных правилах узнал совсем недавно. Впрочем неудивительно, я уже стал понемногу привыкать, что высшее общество и императорский дворец — это что-то вроде нашего «Китежа», где слухи распространяются со скоростью звука.
— Вообще не переживаю, — ответил я, не став спрашивать, что именно она об этом знает. — Я когда Щекину свой первый экзамен сдавал, гораздо сильнее волновался.
— Ну это ты, конечно, приврал… — усмехнулся Дориан. — Но в общем, действуешь правильно. Нельзя признаваться барышням, что ты хоть чего-то боишься. Тем более тем, которые тебе нравятся.
— При чем здесь это? — спросил я у него, однако нас прервала княжна.
— Я так и думала, что ты не переживаешь, — улыбнулась Анна. — Так отцу и сказала, что если бы ты боялся, то тебя на турнир никто бы не взял.
Вообще-то, меня не то чтобы особо спрашивали, скорее поставили перед фактом… Но об этом ей знать тоже было не обязательно.
— Отец сказал, что если выпускной бал Кати не будет совпадать со временем проведения турнира, то мы всей семьей тоже поедем в Богемию, — сказала Ланская. — Я буду за тебя болеть!
Я почему-то даже не удивился. Может быть, я ошибусь, но мне кажется, что с каждым днем нечто подобное я буду слышать все чаще и чаще. Не удивлюсь, что в июне выяснится — добрая половина дворянских семей отправится в Королевство Богемия на турнир.
— Спасибо, — поблагодарил я княжну. — Мне будет приятно.
Круг вокруг дома мы сделали как-то совсем быстро. За это время я успел ответить лишь на один вопрос Ланской, который касался моей драки с книгой в школьном туалете. Не думал, что Нарышкин ей и об этом рассказывал.
В ответ она поделилась со мной своей историей, которую попросила держать в строгой тайне. Оказывается, когда она была маленькая и не хотела есть кашу, то заколдовывала ее, чтобы та удирала из тарелки куда-нибудь подальше и пряталась от матери и служанок. Такие штуки она обычно проделывала с гречневой кашей, которую особенно не любила. Это ее средняя сестра Татьяна научила такому заклинанию.
Вскоре после этого мы вновь оказались возле парадного входа, а там уже пришло время отправляться домой. Пока мы ехали в машине, родители наперебой делились впечатлениями и детально вспоминали застольный разговора, а я был поглощен своими мыслями. В моей памяти почему-то вновь и вновь всплывал звонкий смех Анны…
— Максим, что с тобой? — вдруг услышал я голос матери. — Третий раз тебя зову, а ты не слышишь. О чем задумался, милый?
— Извини, мам. Да так, ни о чем… — соврал я. — Просто задремал…
Глава 18
После того как мы вернулись домой, родители затеяли еще вечерние посиделки с чаем и пирожными, во время которых предполагалось продолжить разговор. Про визит к Ланским они с отцом уже немного поговорили и даже выяснили в общих чертах, что я думаю насчет Анны.
Мама предположила, что если нас так долго не было, а потом мы решили еще совершить кружок вокруг дома княжны, то разговор у нас прошел неплохо. Я сказал, что в целом так оно и есть, однако, в детали вдаваться не стал. Впрочем, судя по взглядам, которыми они обменялись с отцом, родителям такого ответа вполне хватило.
Дальше мы эту тему не развивали. Единственное, что сказала на этот счет мать, что младшая Ланская ей тоже понравилась, и она надеялась, что наши с ней отношения перерастут в тесную дружбу. Она почему-то считала, что у меня слишком мало подружек, хотя на мой взгляд это было странно.
С чего это она взяла, что у меня мало подружек? Если считать такими Лазареву и Воронову, то их уже получается ровно на одну больше, чем друзей, который у меня был всего один — Лешка Нарышкин.
— Кхм… — тактично напомнил о себе в этот момент Дориан.
— Извини, Мор, но я имел в виду живых… Точнее… Хм… — немного растерялся я. — В общем ты понимаешь, это другое совсем. Ты же мне не только друг, но еще и наставник.
— Ну да… — согласился он и, судя по его голосу, такое объяснение его устроило.
Поговорив еще немного про Ланских, родители перешли к другой теме, которая почему-то ушла у них на второй план. Собственно говоря, моему визиту к Романову. Видимо со всей этой суетой и срочным приобретением новой одежды, у них вообще из головы вылетело зачем я приезжал в Москву. Как будто только сейчас вспомнили о том, что настоящая цель заключалась как раз не в визите к Ланским.
Они попросили у меня за это прощения, однако просить его было не за что. Я был не удивлен и совсем не обижался. Что поделать, даже к таким вещам как мой визит к Императору привыкаешь, если это случается не один раз в жизни, а время от времени. На фоне этого визит к Ланским выглядит как-то свежее, спора нет.
Вот только особо рассказать мне было нечего. Не скажу же я им, что мне поручено секретное государственное дело, и чтобы
