слишком резко схватила трубку.
— Да… да, одну минуту… — сказала она в телефонную трубку, и прикрыв её ладонью, быстро посмотрела по сторонам, опасаясь, что ее услышат лишние уши.
Мне было плевать на эту суету. На то, что там кого-то будут снимать, а кого-то, возможно, и сажать, — я был в курсе. Никакого удивления. Я знал, что всё к этому и идёт.
Мне-то что? Я сыт, более-менее выспался, суточные вот-вот дадут… Правда, денег с собой прихватил маловато. Оказывается, и у сотрудников ЦК КПСС есть свои лимиты. И весьма скромные.
Внезапно дверь кабинета посла приоткрылась, и оттуда высунулся… хрен его знает кто, но сразу видно — тип властный и важный, с благородным, даже породистым лицом.
Он быстро оглядел присутствующих.
— Верочка меня нет ни для кого. Приёма не будет. Ген, а ты зайди, — бросил он какому-то пухлому коротышке, который, как и я, сидел на стульчике.
Ещё парочка ожидающих без слов встала и потопала на выход. Я же, понимая, что дело у меня мелкое, уходить не стал. Но и к этому важному дяде лезть не собирался.
— Парнишка, ты ко мне? — заметило меня «ваше благородие». — Будь добр, зайди в другой раз.
— Я атташе жду… Вызывали, — позорно растерялся я, признав тот факт, что меня «вызывали».
— Не будет его сегодня. Он поехал по нашим воинским частям. Сам понимаешь после таких событий… Вопрос какой у тебя?
— А вы, так понимаю… посол? — поинтересовался я.
— Это сам Шарапов! Как стыдно не знать! — возмутилась, чуть ли взвизгнув, секретарша.
Ну да, конечно. Пришёл тут неизвестно кто и даже посла — первое лицо СССР в Болгарии — не знает.
А ведь точно… Это посол. Я запомнил его по фамилии — «Шарапов» в Союзе у всех на слуху.
— Виктор Васильевич, я Штыба, — обрадовался я, припомнив даже имя-отчество мужика.
Глава 3
Глава 3
— Штыба, Штыба Анатолий да… был помню… — теребит листки на столе секретарша. — Вот нашла… Боксер из сборной Европы прибыл на матч, который послезавтра. Вы, Виктор Васильевич, завтра хотели заехать к нашим ребятам, их трое в сборной, — быстро подсказала Верочка, тряся каким-то документом.
— А, боксер! — почему-то обрадовался Шарапов. — Кого бить будешь?
— Младенова. Был Иванов сначала в соперниках, вернее ИвАнов, но вот сунули «старика» какого-то в соперники в последний момент… Но я не по поводу матча…
— Младенова? Это какого? Не родственник ли, часом? Вера, проверь! А то ты парень, я вижу, здоровый. Ещё пришибешь, а нам потом извиняться.
— У Петра Младенова только дочь, — пискнула осведомленная секретарша.
— Да забудьте вы про бокс! Младенов — это боксёр. И, скажем честно, довольно средненький, — не выдержал я. — Меня по поводу Румынии, или ГДР, хотели расспросить. Я — из ЦК КПСС!
— Об этом я ничего не знаю, — сразу открестилась Вера.
— У нас тут событие неординарное — Тодора Живкова сняли, — нахмурил лоб Шарапов. — А он ведь ещё со времён Хрущёва у штурвала. Голова кругом…
— Тридцать пять лет у власти — в этом году весной отмечали, — вставила секретарша, явно гордясь своей информированностью.
— Вы какую должность занимаете? — снова посмотрел на меня Шарапов.
Вздыхаю и достаю документы. Слова — словами, а бумага, как ни крути, — бумагой.
— А-а… понятно, — протянул он, пробегая глазами удостоверение. — По линии общественных организаций… Теперь ясно, зачем вас сюда дёрнули.
— Не дёрнули, а попросили приехать, — сварливо поправил я. — Не то чтобы я отказывался, просто я у вас не в подчинении, и фронт работы у меня свой… Кстати, а почему вы не в курсе моего визита? Я точно знаю: посольство извещали. Сам бумагу секретарю руководителя международного отдела относил… Вот сука!
Меня осенило: не иначе секретарша Фалина — Лида — подговнила! Бумагу, значит, приняла… и благополучно не отправила, или не кому надо послала.
— Странно… — развела руками Вера. — Мы ничего не получали. У меня здесь всё чётко.
Но и я, и Шарапов ей и так верим. Несмотря на свой не самый «секретарский» вид, сразу видно: тётка на своём месте — профессионалка.
— Гена, подожди ещё немного. Анатолий, а ты зайди, — принял решение Виктор Васильевич. — Вера, срочно найди Семёна… Он же давал тебе список частей, в которые поедет.
Гена, неприязненно покосившись на меня, покорно плюхнулся обратно на стул, а я двинулся в кабинет посла.
Кабинет как кабинет. Портреты Ленина и Горбачёва, стол буквой «Т», массивное кресло и прочий обязательный антураж.Но особое внимание привлёк плакат на стене с лозунгом: «Пятилетку за четыре года!»
Я даже хмыкнул про себя. У нас что, пятилетки до сих пор не отменили? Умора.Интересно, как болгарское посольство СССР собирается за четыре года выполнить пятилетний план? И главное — какой вообще у посольства план?
Тряхнув башкой и с благодарностью кивнув на приглашающий жест посла, присаживаюсь на диванчик. Шарапов, не чинясь, пододвигает стул поближе ко мне и по-свойски устраивается рядом.
— Сейчас Вера поищет, и мы тебе поможем…
— А мне-то зачем помогать? — удивляюсь я. — Это вам от меня помощь нужна была. Так-то у меня дел — выше крыши: тренировки, встречи в профсоюзах…
— Про встречи забудь, — отмахивается Шарапов. — Сейчас все зашкерятся и ничего толком решать не будут. Будут сидеть и ждать указаний от «новой метлы».
Тут Виктор Васильевич поднялся, подошёл к шкафу у стены, вынул оттуда… «Историю КПСС» — толстенную книжицу в сиреневой обложке — и принялся её листать.
Я на этот странный манёвр внешне никак не отреагировал, но внутри чуток напрягся. А ну как у посла на фоне всех этих потрясений ролики в башке поехали? Или эта книга у него тут вместо Библии?..
— Вот… том пятый, — наконец нашёл нужное место Шарапов. — В шестьдесят седьмом году мы обновили договор о дружбе с Болгарией и Монголией. Там чётко прописано: в случае чего — обязуемся поддержать народ Болгарии и коммунистическую партию этой страны. Поэтому Семён и поехал по нашим воинским контингентам. А если будет приказ, то и силу применим. Но Младенов настроен к
