СССР лояльнее, чем Живков, так что, думаю, ничего особенного не случится. Уверен.
Я уже хотел было сказать, что мне, по большому счёту, плевать с высокой колокольни на то, что тут, в Болгарии, будет, но вовремя осёкся — вижу, дядю это и правда волнует.
И тут на его рабочем столе тихо затренькал телефон.
— Отлично. Он сможет приехать? — спросил в трубку Виктор Васильевич и, положив её, сообщил:— Всё. В течение сорока минут мой помощник будет здесь. Ты обедал?
— Да рано же ещё… — растерялся я от такой резкой смены темы.
— Одиннадцать почти, — заметил он. — Иди, перекуси. В столовую тебя проводят… Мне и самому интересно, чего Семёну от тебя так срочно понадобилось.
Меня любезно, лично Вероника Аркадьевна, довела до столовой на втором этаже. На первом, оказывается, почти всю площадь занимал зал для приёмов.
Столовая оказалась небольшой. Скорее это был буфет. Но выбор блюд — солидный. Может, потому что я был первым посетителем.
— Зоя, накорми товарища, — по-хозяйски распорядилась секретарша.
— Вер, ну как, помогает? Мазь-то? — вдруг поинтересовалась у моей сопровождающей Зоя.
— Да чёрт его знает… Третий день мажу. По-моему, фигня эта китайская медицина, — отмахнулась Вера.
И тётки, очевидно бывшие подругами, тут же принялись болтать о своём. Причём мои — совершенно левые — уши им нисколько не мешали.
Салат из свежих овощей — какой-то модный, с разными травами, варёное яйцо, которое вдруг внезапно захотелось, гороховый суп и рис с рыбкой. Запить я взял сразу два компота — раз уж посольство угощает, грех этим не воспользоваться.
— Всё вкусно, спасибо! Прямо как дома у бабушки! — совершенно искренне поблагодарил я напоследок.
— А мама, что ж, не готовит? — усмехнулась Зоя.
Узнав, что мамы у меня давно нет, сердобольная женщина, не спрашивая, тут же притащила с десяток ещё горячих булочек и сунула их в пакет. Причём не простой — импортный, болгарский. Тут он, конечно, никакой не импортный. Но красивый, зараза, не то что у нас — мрак один. Хотя и наши кооператоры уже вовсю принялись печатать пакеты и майки с яркими надписями.
— Заходи. Степан Ильич уже у самого, — не отрывая уха от трубки, кивнула мне секретарша, когда я вернулся к кабинету посла.
В приёмной было пусто. Даже Гена куда-то исчез.
— Толя, молодец, что нашёл время приехать, — встретил меня невысокий и неприметный мужичок. — А я, признаться, и не надеялся — зная, какой ты занятой человек. Вот ведь есть ещё ответственные товарищи.
На военного наш военный атташе не походил совсем — ни выправки, ни стати. Впрочем, мне-то какая разница.
— А как иначе? — пожал я плечами. — Одно дело делаем. Так что за дело ко мне? Сразу скажу: про встречу с Чаушеску рассказывать я, наверное, не имею права…
— С кем?.. Ты не шутишь?.. Не шутит! — повернулся Степан к послу, и на его некрасивом, неволевом лице отразилось неподдельное изумление.
— Я думал, вы по этому поводу…
— Нет, у меня вопрос по поводу Норвегии — нужна твоя помощь. Дело в том, что завтра в Болгарии должна была состояться встреча… Теперь уж и не знаю, состоится или нет… Болгарское речное пароходство, а конкретнее Дунайская речная флотилия хочет закупить спасательные суда. С нами закупки согласованы… Ну, нет у нас возможности быстро что-то для них построить, а норвежцы предложили варианты. В деле разрядки, это не помеха, ведь суда — спасательные. А пример положительный: страны СЭВ и страны НАТО сотрудничают.
Степан Ильич внимательно посмотрел на меня, будто оценивая, и добавил:
— Но есть информация, что с чего-то вдруг глава норвежской делегации решил посетить твой матч… и поболеть за тебя.
— Любопытно, — хором выдали мы с послом.
— У них там, в Норвегии, после выборов сильно режут военную программу, особенно флот страдает, — продолжил атташе. — Вот простой мощностей на их верфях и пугает капиталистов. Верфи «Ульстей» и «Клевен» заказами завалены, а вот «Мьеллем и Карлсен» — на грани разорения. А у Болгарии, наоборот, есть заказы…
— Стёпа, какой, к чёрту, Карлсон? — возмутился Шарапов. — Как можно без официального решения соответствующих органов что-то обещать стране НАТО?
— Речь идёт о государственных программах Норвегии. Что плохого для советской стороны, если вместо военных заказов третья по величине верфь Норвегии будет строить коммерческие суда? — возразил Степан. — Только при чём тут Анатолий — я, если честно, не понял. Скорее всего, Рейдар Свендсен просто любит бокс. Грех этим не воспользоваться. Анатолию и делов-то — дать пару автографов. Наверняка.
— Я не против встречи, — соглашаюсь. — Но только после боя. И не раньше.
Мне-то понятно, что никакого «любителя бокса» в делегации нет. Зато есть человек, который в курсе моих связей с королевской семьёй.
Местных дипломатов об этом я, разумеется, информировать не стал — зачем им лишняя информация.
Еду с пирожками в гостиницу и как раз успеваю на тренировку сборной Европы.
В зале уже собрались все. Третьим от СССР был сибиряк Юра Арбачаков — чемпион СССР, Европы и мира этого года. Парень на пару лет меня постарше.
Ответственный за советских боксёров Константин Кузнецов, увидев меня, облегчённо выдохнул:
— Ну, слава богу, вернули нам тебя. Про замену на Младенова знаешь?
— Знаю. Живкова сегодня заменили на Младенова, — киваю. — Только что из посольства…
— Толя, да в жопу… — тренер осёкся и оглянулся по сторонам — нет ли где поблизости болгар.
— В курсе, в курсе, — улыбаюсь я. — Шучу. Просто совпало так — сразу двое Младеновых.
— Шутник, блин… — буркнул Кузнецов. — Ладно, разминайся пока. Потом поработаем в ближнем бою. Младенов в нём силён.
— Вешаться будет в клинче? — догадываюсь я. — Ему же хуже. Странный выбор соперника в моей весовой категории, но это их дело.
— Толя, отнесись к бою серьёзно! — резко оборвал меня Кузнецов. — Что за настроение?! Марш на разминку!
Шуток сегодня он принимать явно не собирался.
А у меня после того, как напомнили о Норвегии и, соответственно, о Марте, настроение резко пошло вверх, и даже Стиляна уже не выглядела такой уж желанной.
На тренировке отработал по-честному, без дураков, а после мы втроём — я, Костя и Юра — решили прогуляться по улицам Софии.
— Деньги
