— в нее входит, насколько нам известно, шесть крейсеров и восемь миноносцев… все, кроме трех-четырех единиц, новейшие образцы, построенные в Англии и в Штатах.
— То есть ваш Варяг и Кореец противостоять им вряд ли смогут, я правильно понял ваш посыл? — ответил Михаил, а официант тем временем принес суп чичгэ и бутылку рисовой водки, которую никто вообще-то не заказывал.
— В целом верно, — кивнул Руднев, — но есть небольшие детали…
— Рассказывайте, — Михаил разлил водку по рюмкам и пригубил налитое, — русские напитки все же лучше…
— Согласен, к местным обычаям надо привыкнуть… так вот, про особенности — бухта Чемульпо вытянута внутрь суши, вход в нее весьма и весьма непростой. Поэтому сюда эскадра Урии или кто там вместо него будет, вряд ли сунется, им надо будет выманить нас на открытую воду.
— И что дальше? — Михаил уже съел половину супа чичгэ, не вызвавшего у него никакого отторжения.
— А дальше одно из двух — либо японцы высадят десант на ближайших сопках, который вынудит нас уйти из бухты, либо они будут ходить вокруг и около до морковкина заговения, я так считаю…
— Я, кстати, интересовался этимологией этого выражения, — улыбнулся Михаил, — про морковкино заговение. Знаете, что оно означает?
— Расскажите.
— Заговение это последний день перед постом, когда можно есть скоромную пищу, — пояснил Михаил, — то есть все, что угодно, кроме морковки, которая скоромной никак не является. Поэтому морковкино заговение означает буквально день, который никогда не наступит…
— Понятно, — ответно улыбнулся Руднев, — так что вы, ваше высочество, скажете насчет японской стратегии?
— Скажу, что хотел бы посмотреть на окрестности этой вашей бухты Чемульпо — покажете? — попросил Михаил.
— Конечно. Ваше высочество, — не смог отказать ему адмирал, — давайте допьем водку и поедем…
Через полчаса Руднев в деталях обрисовал обстановку вокруг бухты Чемульпо, провезя высокого гостя вдоль заливов и сопок.
— К северу от нас находится остров Тэмуйдо и небольшая протока между ним и берегом, — показывал он, широко размахивая руками, — а на юге тоже остров Юнгнеунг, и возле него тоже есть места для стоянки. Если вы, ваше высочество, имеете в виду места, удобные для высадки десанта, то и на севере, и на юге в принципе это возможно…
— Вообще-то я больше хотел посмотреть, где будут располагаться корабли японской эскадры… глубины тут достаточные везде или есть мелкие места?
— Банки есть, ваше высочество, — продолжил свои объяснения адмирал, — но они же все обозначены на картах, так что вряд ли нам это поможет в случае чего…
— Ясно, адмирал, — сказал в итоге всех этих изысканий Михаил, — значит, сделаем вот как…
И далее он в течение десяти примерно минут объяснил в красках, что и как нужно осуществить, если японцы вдруг нарушат свой нейтралитет. Руднев выслушал все это с каменным лицом и подтвердил потом, что все уяснил и принял к сведению. А далее потянулись дни томительного ожидания — инструкции от императора гласили, что первыми начинать боевые действия нельзя ни в коем случае, дабы не предстать агрессорами перед мировым общественным мнением. Стало быть, оставалось одно, ждать, хуже чего, по мнению русской народной мудрости, может быть только догонять…
Михаил исправно сообщал все новости в столицу империи по телеграфу, в остальное же время пытался вникнуть в суть корейской ментальности, объезжая окрестности Чемульпо и общаясь по мере возможности с местными аборигенами. А на четвертый день ожидания на местный аэродром взял и прибыл лично государь-император Георгий I. Вместе с единоутробным братом Николаем. Михаил получил телеграмму об этом и в последний момент успел прибыть к месту посадки.
— Неожиданно, брат, — честно признался он, пожимая руки братьям, — никак не ожидал. Что-то случилось?
— По последним сведениям из очень информированных источников, — Георгий показал пальцем в небо, — война должна начаться завтра, в крайнем случае послезавтра. Так что мы с Николаем решили прибыть на передний, так сказать, край и посмотреть все вживую.
— Не знаю про твои источники, — пожевал губами Михаил, — а у нас тут все тихо и спокойно.
— Ну тогда хотя бы ознакомимся с местной экзотикой, — вставил свои пять копеек Николай, — говорят, корейские женщины очень красивые и страстные.
— Я бы этого не сказал, — горько усмехнулся Михаил, — но ты, конечно, можешь все проверить на практике… поехали.
Глава 4
Затишье перед бурей
А вечером все три брата заседали в кают-компании крейсера Варяг и общались по текущим проблемам. Компанию в этой кают-компании им составили командиры наших кораблей Руднев, а также начальник Корейца капитан 2 ранга Беляев Григорий Павлович. Он в основном служил на Балтике, но пару лет назад получил назначение на Тихий океан, где и принял под командование эту никому в общем не нужную канонерскую лодку.
— Сегодня мы пьем ямайский ром, господа, — сказал в начале заседания Георгий, — та же самая русская самогонка, но выгнанная из сахарного тростника… возражений нет?
Он обвел взглядом собравшихся, возражений в их глазах не увидел, тогда продолжил.
— Обстановка у нас напряженная, неприятель вот-вот должен перейти в открытую атаку, а мы обязаны строго соблюдать наши международные обязательства в соответствии с… ну понятно, в связи с чем, — и он проглотил добрых сто грамм рома из пузатой бутылки с логотипом ухмыляющегося пирата. — Какие будут мысли и предложения по этому поводу — я все их выслушаю очень внимательно.
— Бухта Чемульпо, государь, — так начал свой ответ Руднев, — очень узкая в горле и широкая возле берега, поэтому я думаю, что сюда японцы вряд ли сунутся, это будет сплошное самоубийство для них…
— У них же в Японии очень популярен обычай сеппуко, — вспомнил школьный курс Михаил, — ритуальное самоубийство путем вспарывания себе живота — я не ошибаюсь?
— Не ошибаешься, брат, — кивнул ему Георгий, — однако, здесь этот обычай неприменим, насколько я в курсе японских традиций — сеппуко же делают только, если самурай совершил что-то недопустимое и потерял лицо, а у нас в Чемульпо пока никто из них лица не терял… поэтому продолжайте, Всеволод Федорович, — кивнул он Рудневу.
— Повторю, японцы в нашу бухту вряд ли сунутся, поэтому вариантов развития событий я вижу ровно две
