правда, в том мире майор был вовсе не майором, а бывшим тайным агентом. А в сам особый отряд, спасающий этих самых горе-попаданцев вкупе с историей, входили: сын Громова, уголовник Богатырев и она, пришибленная рыжая террористка. «Это не отряд, а самый настоящий зоопарк какой-то», – отметил про себя Кир, считая, что этакая четверка не способна к командной деятельности и тут же провалила бы любое, даже самое плевое задание. Ну и в итоге все так и произошло, и очередное задание в доме Ипатьевых в момент казни царской семьи кровавых Романовых оказалось с треском провалено, вместо расстрела всей династии, добить удалось не всех – уцелела Анастасия, дочь тирана Николая. «Да она и так уцелела, – чуть было не прыснул Кир. – Это любому школьнику известно, как кровавая Настька вела рати белых к новому царствию и как доблестным красноармейцам удалось остановить ее в самый последний момент у стен Зимнего». Но, по словам пришибленной рыжей, все было совсем иначе, и возле стен Зимнего в 1920 году остановили ее вовсе не красноармейцы, а они с Денисом Громовым-младшим, и, что самое удивительное, они не прикончили кровавую царевну, а благородно даровали ей жизнь и взяли с собой в настоящее. И теперь она здесь, с ними. Профессор Лыков даже охнул в этот момент и произнес то, отчего у Кира чуть было челюсть не отвисла: «Бедное дитя, сколько же вам довелось пережить». Больших усилий сдержанному комитетчику стоило, чтобы не выглянуть из укрытия и не взглянуть на эту самую псевдо-Анастасию. Но раньше времени заявлять о своем присутствии не стоило.
– Но вернулись мы, профессор, уже не в наш мир, а в этот измененный, – тем временем продолжала вешать Лыкову лапшу на раскидистые, словно оленьи рога, уши Гончарова.
– И поверьте, Максим Эдуардович, – вдруг заговорил Громов-младший, – лично меня этот новый мир вполне устраивал. Мне казалось, он более честный и справедливый… – Денис вдруг замялся, а затем, казалось, высказал то, что уже давно бередило его совесть: – Хотя, если быть откровенным до конца, устраивал он меня лишь по сугубо личным причинам. Поскольку я понял, что, несмотря на все достижения общества, справедливости в этом мире ничуть не больше, чем в любом другом, и все это лишь видимость. Об этом можно даже поспорить…
– Но сейчас на это нет времени, Денис… – вновь взяла инициативу в свои руки Гончарова. – Я бы даже, возможно, согласилась с первоначальным мнением моего напарника о многих достоинствах вашей реальности, профессор, но извините, с самого начала я знала, что этот мир обречен, и предотвратить грядущую катастрофу невозможно.
– Откуда вы это знали? – спросил Лыков.
«Да, хороший вопрос, – согласился Кир. – Откуда ты это знала, рыжая?»
– Для ученого, как я, которая долгие годы жизни отдала исследованию межвременной материи, ее структуры и формирования, это было не сложно. Z-частицы… они причина всего, они – это структура самого времени, связующее звено между прошлым и будущим, они – словно цемент настоящего. Миллионы лет они были недоступны для осязания человека, пока однажды кто-то не нарушил их вечный покой, и в неосязаемой кирпичной стене времени образовалась брешь. В нашей реальности эта брешь проявилась в виде межвременных разрывов, в которые стали проваливаться простые люди, именно их спасением и занимался наш отдел. Разрывы материи и действия попаданцев в прошлом влияли на, как мы это называли, колебание p-волн. Обычно показания были небольшие, в пределах от нуля до трех процентов. Но, по вашей же теории, если колебания p-волн превысят шестьдесят процентов, то это неизбежно приведет к временной ресинхронизации.
– И каков процент колебания этих самых p-волн был после того, как вы оказались в нашем мире? – задал самый разумный вопрос Лыков.
– Пятьдесят восемь процентов, – ответила Гончарова. – Но с каждым днем этот процент увеличивался. Пусть на небольшую долю, от 0,01 до, скажем, 0,3, но он рос с каждым днем. Поначалу я решила, что всему виной межвременные дыры и действия попаданцев, но потом обнаружила, что в вашем мире материя не разрывается, а, напротив, затягивается.
– Чего-чего? – наконец не выдержал Игорек. – У меня сейчас голова лопнет от всей этой вашей белиберды.
– Да, Гончарова, я тоже кое-что не могу понять, – вступил в разговор новый голос, и Кир тут же понял, что это бывший майор милиции Константин Громов. – Если в вашей реальности проблема состояла в разрыве этой самой материи, а в нашем она, напротив, затягивается, то почему Земля-то погибла?
«Вот ты и прокололась Гончарова, – злорадно усмехнулся Кир. – Даже твои сторонники сомневаются».
– Эх, – вздохнула рыжая. – Это сложно объяснить…
– Позвольте мне, Юлия, – неожиданно вступился за Гончарову сам Лыков. – Ваш пример с кирпичной стеной и z-частицами в виде цемента был очень нагляден. Так вот, в нашем мире брешь в стене удалось заделать, мы залили ее цементом, но связующий материал литься не прекратил, и теперь вся стена обильно поливается им, и уже не видно самой стены, а лишь один сплошной цемент, который и поглотил Землю.
– Так еще непонятней, – пробурчал Игорек, но его бурчание вполне отчетливо донеслось до цепкого слуха Бахчисараева.
– Не заморачивайся, – подал голос Денис.
«Вот именно, не заморачивайся, – хмыкнул Кир. – Вот и вся суть углубления в эту псевдотеорию. Ну как в такое можно поверить?» – поразился комитетчик, но профессор, похоже, оказался совершенно иного мнения.
– Предположим, я вам поверил, Юлия, – вдруг заявил Лыков. – И, как я понимаю, вы здесь, чтобы все исправить?
– Да, – вместо Гончаровой заявил Громов-младший и пафосно добавил: – Поскольку мы Стражи времени, и мы в ответе за этот мир!
– Хм-м, – задумчиво протянул профессор. – И что требуется от меня?
«Ты старый дурак! – чуть было не взвыл Кир. – Неужели ты им поверил? Да они просто развели тебя, как мальчишку».
– Ваш аппарат по ускорению времени, профессор, – заявила Гончарова. – Коды доступа к нему и ваша помощь. Вместе мы перенаправим его воздействие на z-частицы с учетом колебания p-волн так, чтобы разорвать материю на сто лет в прошлое.
– Это, в самом деле, возможно? – удивился Лыков. – Моя машина была изначально предназначена для другого.
– Это возможно, профессор, я вам покажу. Ведите.
По лаборатории зашуршали шаги. Похоже, глупец Лыков повел навешавшую ему лапши на уши Гончарову к АПУВП, или, иными словами, аппарату по ускорению временного процесса, самому секретному устройству во всей Солнечной системе.
«Вот дурень», – покачал головой Кир и взглянул на своего единственного союзника – главу службы безопасности Черной башни. Тот с надеждой смотрел на Бахчисараева, похоже, он тоже не поверил ни единому слову хитрой террористки.
– Что будем делать? – шепотом спросил охранник.
