смотрел на это неприглядное зрелище.
— И так будет каждый раз? — наконец спросил он. — Если этим мыться?
— Если правильно мыться и не надевать потом обратно ту же вшивую одежду — да. За пару раз можно всю ораву этих паршивцев вывести. А дальше — профилактика. Раз в неделю.
Он провел рукой по голове. На лице у него промелькнуло выражение легкой растерянности.
— Свежо, — пробормотал он. — И легко. Будто… башку снял и новую натянул.
Видимо, для человека, который всю жизнь провел в грязи, это ощущение было не меньшим откровением, чем для меня первый рабочий реактор.
— Что тебе нужно за это? — спросил он прямо. — Только не говори, что ничего. Мы с тобой вроде как теперь партнеры.
Я улыбнулся.
— Ничего, кроме того, о чем уже договаривались, — ответил я. — Я дам тебе десять шайб. Ты раздашь их тем, у кого водятся деньги или вещи, которые мне нужны: травы, посуда, одежда, нормальная пища и прочее. Пусть попробуют. Потом придешь и расскажешь, кто из них готов за такую вещь платить. А дальше будет видно.
Кирпич теперь смотрел на мыло иначе — уже не как на обычный кусок щелока, а как на товар, как на инструмент.
— Десять мало, — буркнул он. — Но… для затравки сойдет. В порту эта дрянь нужна, как воздух. Там вши не хуже, чем в нашей богадельне кишат.
Я дал ему двенадцать. Остальные оставил на внутренние нужды. Нельзя сразу выбрасывать весь товар на рынок — это азы не только экономики, но и конспирации.
Следующие пару дней я видел Кирпича лишь мельком. Он уходил сразу после завтрака и возвращался к отбою, регулярно заглядывая на перевязки. По большей степени он молчал, да и я не лез с расспросами. Но я явственно видел, что лицо у него поменялось: в нем проступили расчет и осторожная жадность — та, что мне нравилась в деловых партнерах.
На третий день он явился в Сердце с вестями. За Кирпичом тянулся едва ощутимый запах дыма и портового дегтя. А может это пахло мое мыло?
— Работает, — коротко произнес он вместо приветствия. — Даже на самых загаженных. У одного грузчика, Мишки Длинного… всю жизнь вши были. Он даже как-то с ними свыкся. Замечать перестал. А тут три раза помылся — и все. Бабы его на рынке не узнали. Сказали: ты что, мол, в купцы подался?
Он ухмыльнулся.
— Теперь кое-кто готов отдавать за шайбу нормальные деньги. Если надо, едой отдадут. Один уже спрашивал, нельзя ли сразу десять взять — на всю артель. Я пока говорю, что товар редкий, только для своих.
Кирпич достал из‑за пазухи помятую бумажку, разгладил на колене. На ней красовались крестики, кружочки, корявые цифры.
— Вот, — буркнул он. — Кто сколько просит. Я читать… сам знаешь.
Я взял листок. Каждый крестик — одиночка, кружок — «семья» или артель. Напротив — число: 2, 3, 5… Внизу кто‑то старательно вывел: «на постоянно».
— И это всего за пару дней? — я удивленно хмыкнул.
— Ага, — кивнул Кирпич. — Раздавал только проверенным, но и им не всем хватило.
Я прикинул в уме. Наш нынешний объем производства мог покрыть разве что половину этого заказа, да и то, если не давать ничего приютским, а себе оставить только минимум. Это означало только одно: товар нашел своего покупателя.
Я ткнул пальцем в бумагу.
— Вот этих — отметь в голове. Тех, кто просит «на постоянно» и сразу по пять и больше. Это твои первые постоянные клиенты. За мыло будешь брать деньгами или вещами. Стоимость одной шайбы — три копейки. Тебе — одну, мне — две.
Я вопросительно взглянул на Кирпича. Тот поначалу нахмурился, но потом нехотя кивнул.
— Если будешь брать вещами, — продолжил я, — то лишь тем, что мне сейчас нужно: жестяные кружки, глиняная или деревянная посуда, ложки, пара ведер, одежда на подростков, чистые тряпки, еда, но не скоропортящаяся: хлеб, сухари, мед, патока, солонина и прочее. Особым порядком нужны некоторые травы для моего следующего продукта. Я напишу список. Покажешь его тем, кто умеет читать. Только предупреди — если надуют…
Я сжал кулак и многозначительно глянул на Кирпича. Тот понятливо кивнул и недобро ухмыльнулся.
— За травы можешь расплачиваться мылом или моей долей прибыли — решай сам. И еще, Кирпич, как я уже и говорил, мне нужен самовар. На следующем этапе производства без него никак. Я дал задание Тиму. И тебя прошу о том же самом. Кто первее достанет, тот получит хорошую порцию моего будущего продукта. А это, поверь мне, будет очень ходовой товар, который станет приносить стабильную прибыль. Мыло нервно курит в сторонке. Вот и думай…
Кирпич задумался, а потом усмехнулся уголком рта.
— Ладно, Лис. Будет тебе самовар.
— Вот это другой разговор, — кивнул я. — Кстати, новая партия шайб уже готова, забирай. — Я протянул ему мешочек с мылом. — Здесь тридцать штук.
Пока Кирпич продвигал товар на рынок, я со своей командой тоже без дела не сидел. Все свободное время у нас уходило на изготовление еще одной партии мыла.
Кирпич удовлетворенно хмыкнул, подхватил мешочек, деловито взвесил его в руке и, что-то пробурчав на прощанье, ушел.
Следующим шагом я распределил зоны ответственности среди своего внутреннего круга.
Тиму я вручил полотняный мешочек, потрескивающий запахом трав и дегтя. Внутри лежали не целые шайбы, а небольшие кусочки и четвертинки пригодные к делу.
— Это твоя касса, — объяснил я ему. — Постарайся не разбазарить ее слишком быстро. Взамен мыла мне нужны услуги.
Тим нахмурился, не до конца понимая.
— Какие услуги?
— Слежка, — сказал я. — Люди. Информация.
Я взял кусок угля и нарисовал на стене простую схему: прямоугольник — приютский двор, кружочки по углам — спальные бараки, квадрат — кухня, сверху крестиком отметил кабинет настоятеля.
— В каждом бараке выбираешь одного‑двух. Смышленых и расторопных, в общем, таких, как ты, — пояснил я. — Даешь им попробовать чуть‑чуть мыла. Только, чтобы вшей с головы снять. Они увидят результат, их друзья — тоже. Если захотят еще, то должны будут кое-что для тебя сделать. Пусть дежурят во дворе, в коридорах, у дверей и слушают, наблюдают: чем занят Семен, что делает настоятель, кто приезжает в приют из посторонних и с какой целью. А
