прожгла ему рожу насквозь.
В мареве у трупа проявилась Ламия.
— Прости, владыка, — заговорила чувственно. — Я…
— Дома поговорим, свали! — Рявкнул, перебивая. И демоница испарилась насовсем, прихватив с собой и синий огонёк, оставшийся от Гершта.
Интересно, что сделается с его душой? Будет вечно жариться или из него что-то слепят?
Снова эти мысли о Нави, где ждёт неугомонная Сиера Ситри, которой всё неймётся. Как же не хочется отдавать ей доступ к тому кораблю. Да даже потому, что чует моё сердце — он в рабочем состоянии. А ещё мне кажется, эта коварная властительница не просто так положила на него глаз. Она что — то знает.
Но пока нет желания забивать себе голову этой угрюмой неизбежностью. Время ещё есть. И хочется потратить его на благо своего королевства. У меня ведь столько новых идей по развитию города, которые родились как раз из военных разработок. И возможностей тьма. Руны, резерв, материалы, работяги. И огромный административный ресурс! Скорей бы уже вернуться!
Вот только с Сигизмундом до конца всё решим.
Глава 3
Мои идеи по развитию
Пока обшаривал трупы, очнулась бабища, которую мы тут же и повязали. Поначалу она рвалась в бой, но увидев своего поверженного хозяина, притихла. Сорвав с неё все доспехи и экипировку, оставил в одной лишь лёгкой кофте со свободно болтающимися бидонами размера шестого. Вроде не сильно страшная, даже сексапильная полька с синяком на пол лица. Если бы не подружки, прямо тут бы и оприходовал по праву победителя. Очень уж захотелось.
Пособирав добычу с трупов, пошёл уже шариться во дворце. Белка от Сигизмунда не отходит, видимо, опасаясь, что я или Люта его всё же кончим. Так бы со мной вприпрыжку побежала или даже обогнала — по провожающему завистливому взгляду вижу.
Внутри хрустального дворца всё выглядит как в обычном доме с панорамными окнами. Только мебель из мутного стекла и всё вокруг хрупкое на вид. Сканер быстро вывел на сундук с добром, который целиком в омут и запихал, чтоб потом разобраться. А сейчас не тратить время на чужой территории, куда могут нагрянуть в любой момент. И не обязательно друзья Сигизмунда.
Завершив с добычей, попытался разобраться с браслетом управления пещеры. Потыкал, потёр, после трёх минут бестолковых манипуляций, при которых и водопады отключились, затем в нормальном направлении пошли, и три беседки куда — то испарились, выход в итоге распахнулся, пропуская нас в коридор.
Пленницу с собой не тащили, сама поплелась. Во дворце портал даже пытаться делать не стали — из — за красных кристаллов перемещение тут невозможно. Выйдя на поверхность, двинулись к алтарю мокрые, но счастливые.
Поразмыслил по дороге, выдохнул и на полпути бабищу пинками погнал прочь, а она взяла и завалилась. Зарыдала в голос да так горько, что я опешил и немного растрогался. Хотя Люта ещё раздраконенная предложила прекратить её вой очень быстро.
Присел к польке на корточки, посмотрел в синие скандинавские глаза. Она в ответ взглянула с ужасом.
— Чего ревёшь? Тёмный лорд дарует тебе жизнь, проживи её достойно, — произнёс на польском, срезал путы и оставил её думать над своим поведением.
Кобыла зарылась в траве и продолжила подвывать. Пока занимался порталом, она удрала в заросли без оглядки.
Переместившись в башню замка, я посадил Сигизмунда в темницу. Белка позаботилась обо всех лазейках, чтоб ирод не сбежал. Воровка порывалась сразу заняться изучением рун на его теле, но я попросил пару дней подождать. Людям нужна была отдушина.
Первым делом я собрал в большом зале вассалов, воевод, витязей и командиров. Ну и виновника торжества — Сигизмунда. Проведя официальный судебный процесс, я приговорил его к пожизненному заточению. А затем приступил ко второму этапу осуждения.
Во дворе замка его раздели догола, нацепили золотую корону, которую я нашёл в его же сундуке, и поставили в повозку, привязав к столбу, установленному на ней. Так я с ним и поехал по городу, чтоб людям показать польского императора во всей красе. Заодно Сигизмунду дал понять, что мы тут уже и не бедствуем. Что все его усилия оказались ничтожными. Дабы люд понял, кого везём, глашатаи по очереди (чтоб не осипнуть) торжественно кричали его полное имя всю дорогу.
По завершении «экскурсии» въехали на площадь, куда весь народ и собрался на гада посмотреть. Озлобленных и любопытных людей набралось несколько тысяч. Поначалу его порывались бить и душить, но я разрешил лишь закидывать тухлыми овощами, яйцами и какашками.
На удивление Сигизмунд стойко переносил унижение, держа подбородок гордо. Но уже в камере пустил слезу, свернувшись калачиком.
Народ требовал его публичной казни. Одни просили на куски порубить, другие повесить, третьи на кол посадить. Но пока это не входило в мои планы. Белка била копытом ворваться и заняться делом. Когда я дал добро, они с Руяной нагрянули к нему, как две врачихи.
Ирод посмотрел на девок с ужасом, как на гестаповок, что мне на миг стало его жалко. А затем я позлорадствовал. Пусть делают с ним, что хотят. Теперь это просто жалкое тело ничтожного человечка. Мне даже плевать, что он там собирался предложить за наш союз.
И так дел по горло…
Прошло полтора месяца с окончания великой битвы при Ярославце, и под длань моего Королевства встала не только Калуга с Тулой. Молва о триумфальной победе быстро разошлась по миру. Вскоре просить покровительства и милости явились князья с Рязани, Воронежа, Саратова, Курска, Брянска, Смоленска, Твери и даже Великого Новгорода. Многих помню, ещё с тех времён, когда мы за круглым столом с бланками польскими собирались. Как они кривили свои лица, не желая объединяться.
А теперь с воем и слезами, раскаянием и нытьём, с торжественными клятвами верности все они примкнули к моему Королевству, став его частью.
Ну а как? Тёмный лорд всех простил.
Исходя из донесений остатки польской армии, насчитывающие теперь не более трёх тысяч солдат, соскреблись и спешно покинули все наши земли. Польская империя разбилась о какой — то крохотный городок, уцелевшие бежали с позором. Теперь им грозит развал, стервятников и без нас сбежится из Европы достаточно.
Мои новые князья рвались в бой, предлагали собрать новую рать и двинуть на Варшаву, чтобы обложить поверженных хотя бы контрибуцией. А то и отхватить у поляков землицы. В какой — то момент я чуть не поддался порывам и даже представил эпичную картину, как собрав несметные полчища, саранчой иду по всей Европе, завоёвывая и порабощая целые
