class="p1">Да уж… не самое приятное соседство. Скорее всего, пришли уже после Аркаши. Зная Славнова, думаю, к таким мутным типам он бы не подсел.
— Знакомься, известный кооператор, будущий миллионер Аркадий, — представляю я друга. — А это мой переводчик с молдавского — Анжела.
— С румынского же, — поправляет девушка, тоже с опаской поглядывая на троицу соседей.
А те, кстати, девчонку сразу приметили — один в кожанке даже уставился нагло, разглядывая её.
Анжела в кофточке, короткой юбке и узких, высоких — наверняка импортных — сапогах. Фигура у неё, несмотря на почти детскую мордашку, уже вполне взрослая, оформившаяся.
Но самое роскошное в моей попутчице — это волосы. Тут любой невольно залюбуется.
Интересно… ей вообще сколько лет?
— Чё зыришь? — не выдерживаю я, и кожаный, как ни странно, взгляд отводит.
— Зачем нам переводчик? — тупит Аркаша.
— Шучу! Помогла мне просто с переводом. Со мной в физкультурном учится! Слушай, Анжел, а тебе восемнадцать-то есть? А то спиртного предлагать не буду.
Анжела с чувством оскорблённого достоинства лезет в сумочку и достаёт оттуда паспорт.
— Э… так у тебя три дня назад днюха была? — для порядка глянув дату рождения, замечаю я.
Пришлось заказывать девице вино — сам же заикнулся. Я-то пить не собираюсь — за рулём. Ещё взяли шашлык, салатик и цыплёнка табака. Славнов свой заказ сделал раньше.
Обсуждаем кооператив и прочие текущие дела. Анжела в разговор не лезет, но если к ней обращаемся — отвечает бойко.
— Пойдём потанцуем, — к нашему столику подходит один из соседей. Тот самый, что так же, как и я, в спортивном костюме.
А ведь он прилично бухой. Сидим тут минут тридцать всего, а они уже нажрались! Надо по-быстрому доедать и сваливать от греха подальше. Хотя… бандосы в ресторанах пока ещё не шмаляют.
— Я кушаю, — робко пискнула новая знакомая и с надеждой посмотрела на меня.
Вроде ничего предосудительного парень не сделал, но я встаю из-за стола и, глядя ему в глаза, мрачно спрашиваю:
— Ты как вообще живёшь-то? Питаешься, я вижу, хорошо… выпиваешь. Ну и зачем тебе проблемы? Будь добр, сядь на место. И к ней больше не подходи.
— Просто пригласил… — теряется спортсмен.
Похоже, понял, что я в плохом настроении и тоже имею отношение к спорту. Но, в отличие от него, ещё и трезв.
Дав инструкции Аркаше, обсуждаю с Анжелой события в Румынии. Выясняется, у неё соседка по комнате в общаге — румынка. Да у нас в институте вообще много иностранцев учится. Даже негры есть.
С соседкой она особо не контачит: та на последнем курсе, а Анжела, как я и предполагал, — на первом.
Замечаю, что Аркадий девушке понравился. Может, своим степенным молчанием? Так это он ненастоящий молчун — просто меня опасается. Видит, что я недовольный сижу.
Одет мой кореш, как всегда, с лоском. Причёска — не мой пацанский ёжик, а стильная. Галстук, запонки… В общем, солидный молодой мужчина. Неудивительно, что на Славнова бабы западают. Вот и эта студенточка нет-нет да и покосится в его сторону.
Тут меня отвлекает шум. Любвеобильный спортсмен всё-таки решил разнообразить культурную программу и сейчас тянет одну из девушек в центр зала.
Папаши, или кто он там, рядом нет — заступиться некому.
А нет… вон он, спешит обратно. Из сортира, что ли?
В углу зала начинается разборка. Один на один, так как двое приятелей спортсмена уже в хлам нарезались — не помощники.
Вскоре «папаша» увлекает своего визави выяснять отношения на улицу. Оно и правильно — так целее будут оба: настроение у меня сейчас такое, что очень хочется кому-нибудь врезать.
Рассчитываемся — платит будущий миллионер-кооператор — и топаем к выходу.
Я, уже одетый, делаю шаг к двери, как вдруг раздаётся хлопок выстрела. Стеклянная дверь со стороны улицы разлетается вдребезги!
Швейцар, который до этого своей важностью мог поспорить с генералом, в испуге пригибается и позорно бежит в нашу сторону, по пути сворачивая в какой-то коридор напротив туалетов.
Стрельба в центре Москвы?! Неужели этот бандос? Или урка?
Хватаю Анжелу и тяну в тот же неприметный коридор. Следом ломится Аркадий, моментально растерявший весь свой лоск: глаза навыкате, рот приоткрыт, по подбородку даже слюна стекает.
По нему сейчас не скажешь, что он мечта молодых студенток.
Глава 34
Глава 34
Да и вообще не скажешь, что Славнов хоть как-то пообтесался, пожив в Москве. Как был трусом, так и остался. Столица его не исправила, только лоску придала.
А стрелял тот самый «папаша»-урка. Теперь уже без вариантов — урка и есть. Иначе откуда у него ствол?
Но милиционеры в Сокольниках сработали неожиданно оперативно, а может, просто были в шаговой доступности, и уже через пять минут скрутили обоих: и стрелка, и этого незадачливого спортсмена, жаждущего женского общества.
Садимся в машину. На душе муторно — вроде и обошлось, а осадочек остался, как после палёной водки. Вот оно… начало: бандосы, урки, стволы. Всё, что потом назовут «лихими девяностыми». Бардак в стране чувствуется всё острее. Прямо здесь и сейчас, а не в газетах и сводках.
И кого винить? Милицию? Власть? Так я и есть эта власть.
Включаю режим депутата. Такую ситуацию оставлять без внимания нельзя.
— Аркаша, оформляй депутатский запрос в местное РОВД. Пусть объяснят, что у них тут вообще происходит.
Прощаясь с Анжелой, спрашиваю её номер комнаты в общаге. Не для себя… для Аркаши. Вижу, он к девушке тоже неравнодушен.
Правда, про себя отмечаю, что как вариант для семейной жизни моего друга сейчас лучше никому не рассматривать. Славнов при деньгах, причём весьма приличных, а с учётом того, что до недавнего времени женским вниманием он был обделён… нагуляется, думаю, ещё не скоро.
Последний день Съезда пришёлся на выходной, а значит, тренировку придётся пропустить. Дел сегодня выше крыши — резолюций предстоит принять вагон.
Завтра, кстати, пленум КПСС, и обсуждать там будут не Румынию, а Литву.
А в Румынии, если верить «голосам», уже какая-то дикая каша — война иностранных наёмников с протестующими. Кто такие эти «корейцы», зачем они там и откуда вообще взялись, никто толком не понял. Но главное — Чаушеску жив и не в плену. Во всяком случае, был на утро 24-го.
Более того, часть армии и
