прорыв позволил мне справиться с пауком. Не обращая внимания на клыки и когти атакующих, я впечатал существо в покрытую перегноем землю, сорвал верхний пласт его бурой плоти и замер, увидев Забаву. Она лежала внутри поврежденного кокона, прижимая к груди куклу-кувадку. Девушка открыла глаза и посмотрела на меня.
Время вокруг будто остановилось.
— Мишка, — мягко произнесла Забава и улыбнулась, — не кручинься.
Кокон в мгновение ока сросся, паук рванулся всем телом и одним прыжком оказался рядом с сердцем Чёрного леса. Все лапы создания разом вцепились в истерзанную, но всё ещё сокращающуюся массу. Осквернённые звери все, как один, тут же оставили меня в покое и бросились к новой угрозе. Но я не позволил им помешать Забаве и раскидал в стороны.
Тело паука напряглось, он издал тихий и протяжный свист, а потом разорвал Чёрное сердце на множество кусочков.
— Нет! — закричал проклятый леший, отбросив от себя обмякшее тело лося.
Но было уже поздно. Стоило его сердцу перестать биться, как Чёрный лес задрожал. Вяло тянущиеся внутри него процессы разложения многократно ускорились: деревья, звери и даже уродливый леший распадались прямо на моих глазах. Паук тоже распался, оставив на изуродованной земле лежавшую без движения Забаву.
Я обратился человеком, подхватил её на руки и отскочил в сторону за миг до того, как огромный расщеплённый дуб начал уходить под землю. В разломе, куда провалился дуб, текла тёмная и зловонная река, питавшая его корни. Память леса сказала мне, что это была Пучай-река, соединяющая мир живых и мертвых. Именно она питала Чёрный лес, отравляя всё живое и множа скверну. Мутные и вязкие воды уносились куда-то вниз, пропадая в затянутой тьмой яме, куда втягивалась вся скверна, оставляя после себя лишь безжизненную землю. Это длилось несколько секунд, после чего края разлома сошлись, и наступила тишина.
Не было больше Чёрного леса. Но надолго ли?..
— Забава? — я взглянул на девушку, что держал на руках. Она не дышала.
Сердце царевны остановилось вместе с давшим ей жизнь сердцем Чёрного леса.
— Поднеси её ко мне, — раздался со стороны слабый шёпот.
Я повернул голову и увидел Валдая. Он принял человеческий облик, но так и остался лежать там, где его сразил проклятый леший. Из ужасной дыры на груди толчками выливалась синяя кровь. Точно такая же сочилась и из моих ран, но её было намного меньше.
— Потрепали меня, — слабо улыбнулся Валдай, когда я подошёл ближе. — Но долг свой я исполнил. Лес свой защитил. Благодарю, что вразумил…
— И тебе спасибо. — Я опустился перед ним на одно колено, продолжая бережно прижимать к груди Забаву. — Без твоей помощи ничего бы не вышло.
Валдая слабо кивнул. Теперь синяя кровь выступила и на его губах.
— Тебе надо домой, — сказал я, но леший лишь покачал головой.
— Поздно, — выдохнул он. — Но то был мой выбор. И я не жалею. Поднеси ко мне девицу, — ещё раз попросил он.
Стоило мне сделать это, Валдай провёл пальцами по своей груди, зачёрпывая кровь, а потом намазал ей щеки и лоб Забавы.
— Храбрая девица, — прошептал он. — Защищай мой лес так же, как свою землю.
Улыбнувшись на прощанье, Валдай обратился ворохом зеленых листьев. Они облепили тело Забавы, словно кокон. Но, в отличие от скверны, их пронизывала энергия самой жизни.
— Отнеси девицу в её лес. Он даст ей сил, — прошелестел ветер голосом Валдая, а потом утих.
— Спасибо, — я склонил голову вслед улетающим в Валдайский лес листьям.
26. Новая жизнь
Всё утро у меня ушло на то, чтобы привести в порядок свой лес и избавить его от остатков скверны. Когда чёрное сердце остановилось, все его порождения обратились прахом и плесенью, так что пришлось очистить землю и деревья от их следов там, где не так давно я сражался с огромным пауком. Работы было немного, но её стоило сделать как можно скорее.
Лес отблагодарил меня красивой и чуть меланхоличной песней. Он уже готовился к осени и медленно засыпал. Желтых листьев в шелестящих над головой кронах стало куда больше, часть из них ветер уже кружил в незатейливом танце.
Глядящее на всю это красоту с высоких небес солнышко посылало вниз уже не жаркие, но согревающие и приятные лучи. Облачков не было, так что земля наслаждалась остатками тепла. Поначалу её устелет желтый ковёр, а за ним придёт и снег. Для меня в этом мире он станет первым во всех смыслах. Но, несмотря на это, мне не хотелось поскорее его увидеть. Я знал, что всё идёт своим чередом и всему своё время.
Впереди ждала золотая красавица-осень.
Шагнув сквозь свои владения, я оказался у поросшей мхом избушки. Внутри Кузьмич привычно бранил непутёвую Дусю, на крыльце дремал Пирожок, а на крыше восседал вечно хмурый и чем-то недовольный Ганя. Он покосился на меня жёлтым глазом и демонстративно отвернулся.
— Я не виноват, что ты всех мышей поймал. — Ответил я на его обращённые ко мне мысли. — Нечего было спешить. Теперь жди, пока новые придут.
Манул заурчал.
— Нет, я не могу сделать так, чтобы они появились сами собой.
Потоптавшись на месте, Ганнибал отвернулся.
— Нечего дуться. Сам виноват. Иди лучше к Кузьмичу, может угостит тебя чем.
Ганя сделал вид, что ничего не слышит и даже ухом не повёл. Вообще-то слух у котов в четыре-пять раз острее человеческого, и меня всегда в прошлой жизни впечатляло, как они при этом могут полностью игнорировать человека. Да и не только человека.
— Не хочешь, так и не надо, — пожал плечами я.
Кот вздыбил шерсть, спрыгнул вниз и скрылся под крыльцом, напоследок стукнув хвостом по носу лежавшему на досках псу. Пирожок вскинул заспанную морду и удивлённо огляделся.
— Силен ты дрыхнуть, приятель, — я подошёл ближе и погладил пса, на что тот благодарно лизнул мою ладонь.
Пирожок собирался было снова завалиться спать, но вскинул ухо и поглядел мне за спину. Мой звериный слух тоже известил меня о гостях.
— Я тоже их слышу. Скоро придут.
Чуть позже на тропинке появились Варвара и Антипка, который уже изо всех сил приветливо махал мне рукой. Пирожок завилял обрубком хвоста и побежал встречать мальчишку, вместе с которым они тут же принялись играть за избой. Варвара же подошла ко мне и
