в счастливой улыбке.
— Вот спасибо! — он подплыл к своему любимому камню и забрался на него.
— Пожалуйста, — сидя на наполовину погруженном в воду дереве, я скептически поглядел на старания упитанного водяного. Залезть на камень у него получилось далеко не с первого раза. — Ты у родни совсем чуть-чуть гостил, а раздобрел так, словно днями напролёт только и делал, что лопал.
— Хорошего водяного должно быть много, — гордо заявил Богуш, с наслаждением растягиваясь на нагретой солнцем поверхности камня. — Так что бобры-то, противились?
— Нет.
— Хорошо, — одобрительно закивал Богуш. — А то я уж хотел их своим новым подручным припугнуть. — Водяной щёлкнул пальцами, и из-под воды тотчас вынырнуло длинное тёмно-зеленое тело.
— Этого тут точно быть не должно. — Я поглядел на самого настоящего крокодила. — Ты откуда, зубастый?
— Не местный он. — Сообщил Богуш и, вытащив из густой бороды лягушку, швырнул её крокодилу. Тот лакомство поймал на лету и проглотил не разжевывая.
Я покачал головой.
— И где ты его взял?
— По пути прибился. Красавец, правда? Я его Гришкой назвал.
— Лучше уж Геной, — посоветовал я.
— Гена? Чудное имечко. Ну ладно, пущай будет Гена, — легко согласился Богуш, который, видимо, имя питомцу подобрал буквально только что.
— Будем знакомы, — я кивнул крокодилу и тот ответил тем же. Судя по мыслям, существом он был не шибко смекалистым и умным, но вполне послушным. А вот поведение Богуша вызывало у меня вопросы. — Смотри, чтобы он селян не пожрал, — строго сказал я водяному. — Иначе на чемодан пойдёт твой Гриша.
— Куда пойдёт? — захлопал глазами водяной.
Крокодил тоже выглядел озадаченным.
— Сумку из него сделаю, — пояснил я доступными словами. — Обменяю у царя Всеслава на что-нибудь полезное, а он обновку жене подарит. И все довольны.
Богуш аж обратно в воду прыгнул и обнял крокодила.
— Ага, все довольны, — заворчал он, поглаживая питомца по плоской голове. — Кроме меня и Гришки! Нам-то как быть⁈
— Всё в ваших руках, — философски рассудил я.
Водяной негодующе забулькал.
— Так у Гришки рук-то нет! — воскликнул он.
Крокодил, которого водяной до сих пор держал подмышкой, дважды кивнул. Я же пожал плечами.
— Вижу, что нет. Но это звучит, как не моя проблема.
— Злой ты, — надулся Богуш, разом став больше раза в два. У него даже отвисший живот стал гладким и похожим на воздушный шарик — того гляди лопнет. Впрочем, дулся он недолго, и вскоре стал привычных размеров. Запустив свободную руку в воду, Богуш пошерудил там, после чего вытащил небольшой мешочек. — Вот твой гостинец, — он бросил мне мешочек.
— Спасибо, — я ловко поймал подарок. — А что это?
Теперь плечами пожал уже Богуш.
— Билоба какая-то, — он почесал покрытую тиной голову. — Родичи сказали, что какое-то дремучее дерево, которому лет больше, чем мне. А я так-то, — Богуш важно пригладил бороду, — пусть и выгляжу красавцем, совсем не молодой.
— Да ты еще хоть куда.
— Сам знаю, — водяной подмигнул мне и, подлетев в воздух вместе с крайне удивленным крокодилом, плюхнулся в воду, подняв целую тучу брызг.
Но я был к этому готов, поэтому уже летел прочь орлом. На лету я ненадолго выпустил из цепких когтистых лап подаренный мешочек, обернулся быстрым сапсаном, поймал гостинец и полетел дальше. Семена внутри излучали приятное и ведомое только лешему тепло. Они были рады знакомству и готовы стать частью моего леса. Но посадить их я решил рядом с домом. Значит, придется им немного подождать.
На подлёте к Тридесятому царству недалеко от реки мой зоркий соколиный взгляд различил то, что заставило меня насторожиться. Молодой пастушок скакал вокруг коровы, тело который покрывало что-то черное и неприятно блестящее. Остальное стадо стояло поодаль и не спешило приближаться.
Неужели снова скверна⁈
Упав камнем вниз, я обратился человеком и быстрым шагом направился к мальчишке, который прямо сейчас рисковал получить коровьим копытом точно в лоб. А от такого даже самая твердая и несмышленая голова может треснуть.
— Чего у тебя…тут, — на ходу я разглядел, что происходит с коровой, отчего окончание вопроса вопросом явно не прозвучало.
— Да вот, — мальчишка почесал затылок. — Коровка в речку забрела, а там сети старые. Запуталась, бедненькая.
То, что мне издалека показалось мне отростками скверны, действительно было перемотанными и спутавшимися рыболовными сетями, на которых застряли бурые водоросли. Они оплели тело коровы, чем причиняли животному существенное неудобство.
— Отойди-ка, — сказал я пастушку, которого только чудом всё еще не лягнули.
— Подсобите? — с надеждой спросил он, но так и застыл с открытым ртом, увидев, как на моей руке выросли острые когти. — А…
— Ага, — я прошел мимо и принялся методично срезать склизкие сети. Корова благодарно косилась на меня карим глазом. — Надо тебе получше за стадом следить.
— Да я следил! — запальчиво отозвался пастушок, но потом потупился и почесал затылок. — Пока не задремал…
Я усмехнулся, а потом вновь обратился соколом и полетел дальше. Когда впереди показался терем царя Всеслава, я взял правее, к большому лесу. Теперь он не хранил напряженное молчание, а тихо пел, как и мой собственный. И он разрастался. Я точно помнил, что это длинной рощицы молодых березок раньше не было. А теперь тоненькие и изящные деревца росли, как на дрожжах: часть тянулась к терему царя, а другая уходила на холм, за которым вдалеке виднелся мой собственный лес.
Слишком уж необычное совпадение. Но приземляться в роще я не стал. Вместо этого полетел вглубь леса, к старому дубу. Землянка лешего Валдая стояла всё там же. Да и куда ей деться? Вот только внешне она изменилась. Теперь все стены заросли веселыми желтыми цветочками, среди которых мой намётанный взгляд сразу узнал и ястребинку, и ястребиночку, и скреду, и горлюху, и осот и, конечно же, одуванчики. А ведь сейчас не сезон, но цветов вокруг было целое море. Они были подарком благодарного леса новой хранительнице. Поливаемые прохладным осенним дождиком, цветы весело раскачивались на ветру.
Стоило мне подойти ко входу в землянку, как зеленый ковёр густой травы и плюща сам разошелся в стороны, впуская меня внутрь. Там, посредине самой большой комнаты, в воздухе висел зелёный кокон. От него во
