пути для меня уже не было — Чёрный лес не выпустит. Так что только вперёд, а там — будь, что будет.
В какой-то момент я почувствовал, как в моём сознании раздаётся ровный гул. В тот же миг паук замер, как вкопанный, и я едва не полетел прямиком в туман, из которого поднималось толстое, давно сгнившее дерево. Некогда могучий, а теперь покрытый чёрной плесенью ствол был расщеплён точно посредине. В нём словно открылась жуткая гноящаяся рана, внутри которой билось увитое терновником сердце. Оно лишь отдалённо напоминало человеческое, но ошибки быть не могло — это точно сердце Чёрного леса.
Если уничтожить источник скверны, то с ней будет покончено раз и навсегда. Но также это может убить и Забаву. Я успел привязаться к этой девушке, но у каждого из нас были обязательства и долг: у меня перед лесом и живыми существами, а у нее перед своей землей и людьми. Когда мы отправлялись в Чёрный лес, каждый знал, чем всё закончится.
Значит, пришло время…
Замерший перед сердцем паук пришёл в движение. Он подался вперёд, вытянул лапы и неожиданно вцепился в обвивающие источник скверный шипастые ветви. Деревья вокруг задрожали, туман всколыхнулся, а сердце Чёрного леса забилось быстрее, когда укрывающая его защита начала рваться с хлюпающим звуком. Из обломков ветвей брызгал зловонный ихор, словно это был не терновник, а наполненные гниющей кровью артерии.
Паук затрясся от напряжения. Я ощущал, что существо борется с самим собой, а точнее внутри него схлестнулись две воли: Чёрного леса и Забавы. И, пусть и ненадолго, но девушке удалось взять верх.
— Яр! — донёсся до меня ее шёпот. — Больше не могу. Пора…
Но я и сам всё понял. Проворная белка уже неслась по пульсирующей спине паука. Оттолкнувшись, я прыгнул, на лету обращаясь огромным медведем. Сердце Чёрного леса замерло. Миг, и мощные когти погрузились в него, вырвав из общей массы конвульсивно содрогающийся кусок и отбросив тот в сторону. Второй удар почти разорвал сердце пополам, но меня вдруг оттолкнула неведомая сила. Огромный медведь отлетел прочь, словно щенок.
На лету обернувшись ловкой рысью, я перевернулся в воздухе, приземлился на все четыре лапы и бросился в новую атаку. Со всех сторон ко мне ползли извивающиеся корни и ветви, за которыми двигались и изменённые скверной животные. Даже несмотря на то, что войско царя Всеслава отвлекало на себя множество тварей, здесь они словно вырастали из тумана. Но изуродованные скверной звери не успевали остановить меня. Ещё немного и…
Туман перед чёрным сердцем всколыхнулся и из него поднялась фигура, чем-то напоминавшая человеческую, но невероятно разросшуюся и разбухшую, облачённую в плащ из чёрной плесени, гниющих шкур и колючек. Вокруг существа непрерывно роились тысячи мух, а в складках его бурой влажной кожи шевелились личинки. Голова, с отсутствующим лицом, представляла собой скопление уродливых наростов, в трещинах между которыми горело множество красных глаз. Это противоестественное существо, оскорблявшее саму суть жизни, двинулось на меня, скребя длинными многосуставными пальцами по скрывающимся под туманом корням.
— Ты не навредишь нашему лесу, — побулькало оно дюжиной голосов, среди которых звучал и некогда принадлежавший прошлому Белояру. — Никто больше не навредит! — уродливая лапа едва не достала меня.
Припав к земле, рысь отскочила в сторону, оттолкнулась лапами от будто завязанного узлом дерева и вновь набросилась на Чёрное сердце. Третий удар заставил паука вздрогнуть и напасть на меня. Его лапы оплелись вокруг тела рыси, но я обратился мышью и юркнул в туман, чтобы выпрыгнуть из него уже матёрым секачом. Жестким боком я врезался в паука и отбросил того в сторону, а затем атаковал и лешего Чёрного леса.
Врезавшись в противника, словно пушечное ядро, я опрокинул того на спину, обратился медведем и принялся рвать его гниющее тело на части. Орда кровососущих мух налетела на мёня чёрной тучей, а следом подтянулись и остальные создания скверны. Склизкие корни оплели мои лапы, но я рванулся, и путы со влажным щелчком лопнули. Но не успели оторванные части скрыться в тумане, как на их месте оказались новые. Сзади на меня навалился паук, сковывая тело жесткими, словно сухие ветви лапами.
— Покорись, — шелестел проклятый леший, пытаясь высвободиться. — Прими наш дар или сгинь.
Ответом ему послужил лишь яростный медвежий рёв. Отступать мне было некуда, так что я призвал всю свою силу, разросшись до невероятных размеров. Когтистая лапа опустилась на голову проклятого лешего, и та лопнула, словно перезрелый плод.
Дальше настала очередь паука, чьи оторванные конечности полетели в разные стороны. То с одной, то с другой стороны на меня бросались осквернённые создания. Их когти и клыки впивались в плоть, но я не чувствовал боли, полностью отдавшись ярости грозного и древнего зверя и сосредоточив всё своё внимание на главной цели — сердце Чёрного леса.
Каждый шаг давался мне с трудом. Вокруг было столько противников, что, обратись я кем-то другим, кроме медведя, меня непременно разорвали бы на части. Но даже могучее тело хозяина леса начинало слабеть, под градом ударов. Осквернённые создания облепили меня со всех сторон. Тем не менее, мне достало сил совершить ещё один отчаянный рывок. Но когда когти уже готовы были впиться во всё еще бьющееся чёрное сердце, прямо перед ним вновь вырос проклятый леший.
— Нас не убить, — прошипел он. — Прими свою судьбу.
Предназначавшийся сердцу Чёрного леса удар пришелся по его хранителю. Раздувшееся тело лешего сложилось пополам и развалилось на две части. Не успел я и глазом моргнуть, как верхняя часть отрастила себе ноги, а нижняя обзавелась новым туловищем. Теперь уже к двум проклятым лешим присоединился и восстановившийся паук.
Всё было кончено.
Но дикий зверь не умел сдаваться. Поднявшись на задние лапы, я разбросал осквернённых тварей и набросился на главных врагов. Паук вновь оплёл меня всеми лапами, но за миг до этого один из проклятых леших лишился головы. Второй же перехватил мою лапу своими длинными руками. Он хотел что-то сказать, но над нами промелькнула размытая тень, а спустя миг Чёрный лес вздрогнул, когда орлиные когти впились в его сердце. Острый клюв дважды поднялся и опустился, а потом проклятый леший выпустил меня и схватил орла, который тут же обратился мышью. Это был Валдай.
Ему всё же хватило сил побороть трусость и встать на защиту своего леса. Из грызуна он стал лосём и принялся носиться из стороны в сторону, разбрасывая противников ветвистыми рогами. Отчаянный
