Не Земля. Не Воздух. Не чистый Арканум.
Кровь. Его стихия — Кровь. Не одна из шести стандартных. Седьмая. Нет, не седьмая. Другая. Извращённая. Стихия, которой не должно существовать, но которая существовала, потому что кто-то когда-то нашёл способ. Эфир, пропитанный болью, страданием, жертвой. Эфир, который питался не внутренним резервуаром мага, а внешним источником. Кровью. Чужой кровью. Кровью тысяч.
Сколько он убил, чтобы стать таким? Сколько ритуальных жертв, сколько перерезанных горл, сколько крови, влитой в его каналы, чтобы его фон горел, как солнце?
Эран не хотел знать. Но знал. Чувствовал сквозь его фон слои. Тысячи слоёв. Каждый — жизнь. Каждый — смерть. Каждый — крик, оборванный ножом.
— Все на стену, — сказал Корвус. Голос изменился. Не командный, не учительский. Тихий. Человеческий. Голос человека, который понимал: это может быть последний приказ. — Все на северную стену. Все, кто может стоять. Солдаты, лучники, маги. Все. Сейчас.
Мэрт кивнул. Крикнул приказы. Голос хриплый, сорванный, но несущий. С восточной стены побежали солдаты. С западной тоже. Резерв, последние двадцать человек, которых берегли для контратаки, поднялись на северную секцию. Лучники, те, у кого ещё были стрелы (четвёртая часть от начального запаса), встали у бойниц.
Маги собрались. У ворот. Девять, полукругом. Три Адепта впереди: Корвус, Нэсса, Борг. Шесть Учеников позади. И Эран. Рядом с Корвусом. На парапете. Десять процентов.
— План? — спросила Нэсса. Резко. Ястребиные глаза на Хан-Крови, который шёл по воздуху, приближаясь.
— Его нет, — сказал Корвус. Честно. Без красивых слов, без вдохновляющих речей, без «мы победим, потому что правда на нашей стороне». — Мы истощены. Он полон. Мы — девять. Он один, но стоит двадцати. Мы на стене. Он в воздухе. Плана нет.
Пауза.
— Есть тактика. Простая. Бьём все. Одновременно. Всем, что осталось. Каждый своей стихией. Каждый на максимальной мощности. Не экономим: нечего экономить. Если пробьём, победили. Если нет...
Не договорил.
— Если нет, что? — спросил Борг. Тяжёлый голос. Тяжёлый человек. Тяжёлый вопрос.
— Если нет, Рен, — сказал Корвус. Посмотрел на Эрана. — Рен — резерв. Рен не бьёт с нами. Рен ждёт. И когда мы ляжем (а мы, может, ляжем), Рен делает то, что умеет. То, чего не умеет больше никто.
Девять пар глаз на Эране. Двенадцатилетний, нет, тринадцатилетний мальчик. В чистой, постиранной вчера, куртке. С серыми глазами. С десятью процентами резервуара.
Последняя линия обороны.
Хан-Кровь остановился. В ста метрах от стены. В воздухе, на высоте двадцати метров. Выше стены. Выше башен. Выше всего.
Смотрел вниз. На стену. На людей. На магов. Как бог смотрит на муравейник: без злости, без жалости, без эмоций. С интересом. Холодным, отстранённым, как у учёного, который изучает поведение насекомых, прежде чем раздавить.
И заговорил.
Голос не крик. Не магическое усиление. Просто голос. Но слышный. Каждому на стене. Каждому в городе. Как голос, идущий отовсюду: из воздуха, из камня, из самого Эфира.
— Вы стоите, — сказал он. Спокойно. На чистом языке Этэрии, без акцента, без варварского произношения. Голос мягкий, глубокий, почти приятный. — Три раза я посылал моих людей. Три раза вы устояли. Мои маги побеждены. Мой таран уничтожен. Мои воины лежат на поле. Вы стоите.
Пауза.
— Уважаю.
Слово упало, как камень в колодец. Гулко. Тяжело.
— Но вы устали. Ваши маги пусты. Ваши солдаты ранены. Ваша стена треснута. Вы стоите, но качаетесь. Как свеча на ветру. Один порыв, и погаснете.
Он поднял руку. Правую. Ладонь раскрыта. Пальцы длинные, тонкие, как у музыканта. Или у хирурга. Или у палача.
— Я даю вам выбор. Откройте ворота. Сложите оружие. Впустите моих людей. Город не будет сожжён. Люди не будут убиты. Я беру дань: золото, припасы, магов. И ухожу. На юг. К следующему городу.
Пауза.
— Или я войду сам. И после этого выбора не будет.
Тишина. На стене. В городе. Везде. Тишина, от которой звенит в ушах и сжимается горло.
Мэрт посмотрел на Корвуса. Корвус посмотрел на Эрана. Эран смотрел на Хан-Кровь.
«Магов, — подумал он. — Он сказал „магов“. Берёт дань магами. Не золотом — магами. Люди — расходный материал. Золото — побрякушки. Маги — ресурс. Топливо. Для кровавой магии. Для его силы».
Вот откуда. Вот почему он такой сильный. Не талант, не Искра. Жертвы. Маги-жертвы. Забранные из покорённых городов, из Ордена, из Гильдий. Убитые ритуально. Их кровь — его сила. Их жизни — его резервуар. Бесконечный, пока есть жертвы.
— Нет, — сказал Эран. Тихо. Не крикнул — сказал. Но Хан-Кровь услышал. Потому что Эфир нёс. Потому что Арканум резонировал с каждым словом, пронося их через пространство, как камертон проносит ноту.
Хан-Кровь посмотрел вниз. На стену. На мальчика. Маленького, худого, в куртке, стоящего на парапете среди взрослых.
— Нет? — повторил он. Голос не изменился. Мягкий. Глубокий. — Кто говорит «нет»?
— Я, — сказал Эран.
Корвус ударил первым. Не потому что решил. Потому что время. Потому что пока Хан-Кровь разговаривал, его структура продолжала строиться. Расти. Уплотняться. Каждая секунда промедления — процент мощности. Каждая секунда разговора — ещё один слой заклинания, которое он готовил.
Огненный столб, вертикальный, ревущий, ослепительный, ударил снизу вверх. С парапета стены в небо, в Хан-Кровь. Столб три метра в диаметре, белое пламя, температура, плавящая камень. Весь резервуар Корвуса. Всё, что осталось. Пятнадцать процентов в один удар.
Нэсса одновременно. Воздушный серп, огромный, шириной в двадцать метров, горизонтально, как лезвие гильотины. На высоте Хан-Крови. Отрезающий путь назад.
Борг одновременно. Из стены, из парапета, из камня выросли каменные копья. Десять одновременно, под разными углами, направленные вверх, в фигуру в воздухе. Каменный веер, как раскрытая ладонь великана, пытающегося схватить.
Шесть Учеников одновременно. Всё, что осталось: огненные шары, ледяные копья, каменные снаряды, воздушные лезвия — летели вверх, к фигуре, которая висела в воздухе, как тёмная звезда.
Девять атак. Одновременно. Со всех сторон. С максимальной мощностью. С последним, что было.
Хан-Кровь не двинулся.
Не уклонился. Не поставил щит. Не сделал ничего. Просто стоял. В воздухе. И смотрел.
Огненный столб Корвуса ударил. В невидимую стену, в метре от тела Хан-Крови. Пламя расплескалось, разлетелось в стороны, как вода об утёс. Не погасло. Разлетелось. Белый огонь рассеялся в воздухе, как фейерверк. Красиво. Бесполезно.
Воздушный серп Нэссы ударил. В ту же невидимую стену. Лезвие согнулось, как фольга об камень. Сплющилось. Рассеялось.
Каменные копья Борга ударили. Десять одновременно. Каждое с
