Блять, и нахуя я вообще в это всё полез? — прошептал под нос Мордрейк, глядя в пустоту. А затем улыбнулся: — Сисечки мои. Мягкие. Домой вернусь, выебу как суку.
— Что? — раздался рядом слабый голос Змея, и Мор проговорил громче:
— Говорю: хороший денёк. Глядишь, такими темпами, через пару дней и укачивать перестанет.
На это Змей резко склонился и сжался в сухом спазме.
— Или нет, — философски улыбнулся Мор.
6. Незнакомка и состязание
6. Незнакомка и состязание
К полудню следующего дня Змей настолько устал постоянно свешиваться с фальшборта, что приходил в ярость даже от намёка на рвотный позыв, и это оказалось на удивление неплохим средством. Он сытно поел, а затем под возмущённый взгляд друга отобрал у него миску и доел то, что там осталось.
— Что? Ты и так сыт, — сказал он невозмутимо. — А я голодный, мне восстанавливать ресурс надо, сам говорил.
Мордрейк показал ему средний палец, но забирать еду не стал. Лишь попросил не выблёвывать всё, чтобы его жертва не пропала зря. Но в этот раз Змей действительно смог переварить завтрак полностью. По крайней мере, ему казалось, что он справился с этим, пока перебирал гнилой такелаж, перемазанный в дёгте и ещё чём-то зело вонючем.
А затем их отправили на новое задание.
— Нет, они, блять, издеваются, что ли? — спросил Змей, глядя в красивые глаза слегка чумазой незнакомки, которая грустила за решёткой. — Вы, блять, серьёзно? — И повернулся к матросу за спиной: — А ю сириос, нахуй блять?
Матрос мрачно вручил ему лопату и кивком указал на вход в клетку, а затем вышел из хозяйственного трюма. Мордрейк взял свой инструмент и подошёл к прутьям. Постучал, и незнакомка отпрянула, испуганно, но с надеждой посмотрев на Змея, будто чувствовала в нём защитника.
Мордрейк хмыкнул и сказал:
— Слушай, ну не самый плохой вариант вообще. — Обернулся к другу и, гнусно усмехнувшись, подмигнул. — Пожалуй, я вполне смогу помацать сисечки этой красотки. — Осклабившись взглянул на неё и плотоядно цыкнул: — Ты же сама хочешь этого, да, девочка? Соскучилась по сильному мужчине.
Он резко распахнул решётчатую дверь и вошёл, заставив пленницу испуганно рвануться к стене. Змей зашёл следом, прикрыл дверь и тихо сказал:
— Постой, ты её пугаешь.
Мор недоумённо глянул на него и фыркнул:
— Ты серьёзно думаешь, что я не справлюсь? С женщиной?
Змей отмахнулся и взялся за лопату, а Мор, победно хмыкнув, присел рядом с незнакомкой и, поймав, пока не увернулась, ущипнул за мякое. Она вскрикнула, и Змей не выдержал: отбросил лопату и сказал:
— Прекрати! Ты, блять, насильник! — подошёл и оттолкнул от перепуганной жертвы. — Иди убирай, а я сам всё сделаю.
Мордрейк нахмурился и со злостью сказал:
— Я и так последние пару суток делаю всю грязную работу, пока ты, нежная офисная сучка, давишь на жалость и жуёшь сопли.
Змей рывком поднял руки, кое-где покрытые мозолями, и с вызовом сказал:
— У этой офисной сучки, чтобы ты знал, пальчики нежные и ловкие, в отличие от тебя, мясник сраный. — И рявкнул: — Отойди от неё! Я, блять, не дам тебе измываться, — и с грустью глядя в красивые печальные глаза, добавил: — Ей тут, походу, вообще несладко живётся. Дай подарю ей хоть несколько минут доброго отношения. Уверен, её тут всем кораблём насилуют безжалостно, твари!
Мордрейк, сдаваясь, встал и отошёл, а змей присел рядом с ней, аккуратно погладил, с нежностью посмотрел и заговорил тихо-тихо что-то ласковое. Провёл руками по шее, затем по спине, опустил руки на живот, нащупал соски и тихо сжал.
— Вот так, вот так, моя девочка, — с придыханием зашептал он ей на ушко. — Вот так, не бойся, я буду нежен.
Мордрейк, с усмешкой наблюдая за ним, проговорил:
— Ведро подставь ближе, а то мимо льётся.
— Сам знаю, — буркнул Змей и продолжил массировать измученные соски.
Незнакомка повернула к нему голову и доверчиво склонилась, прижавшись к его плечу рогами. Змей потёрся о них щекой, и, пока она не видит, чуть подвинул ведро ближе под вымя, чтобы не спугнуть. Видя такие нежности, вторая козочка выбралась из угла и тоже подошла, ожидая своей очереди, и Змей на секунду оторвал одну ладонь, чтобы погладить её между рогов.
— Видишь? — сказал он негромко в сторону Мордрейка, который выгребал навоз и гнилую солому. — Тут нужно нежно, аккуратно. Силу применять бережно, чтобы не сделать больно. И она тогда сама с радостью всё тебе даст.
Мор облокотился на древко лопаты и с усмешкой сказал:
— Я надеюсь, ты не решишь давать мне советы относительно женщин? И кстати, я умел доить коз, коров, лошадей и вообще всё, что только может доиться уже пять сотен лет назад. С тех пор в технологии мало что изменилось. Я, чтоб ты знал, вообще эксперт в сосочках. А насчёт этой красотки, мне просто хотелось, чтобы ты отвлёкся от аромата козьего и куриного говна. Ещё не хватало, чтобы ты и здесь блевать начал.
Змей вскинулся, и в глазах вскипела ярость. Козочка испуганно заблеяла, и он с усилием погасил порыв, чтобы вернуться к занятию.
— Урод ты, — мрачно сказал он. — Говно ебаное. Но спасибо. Да, я лучше подою.
Когда они уходили, обе красавицы смотрели вслед с такой тоской и нежностью, что Змей, чувствуя себя последним мерзавцем, пообещал вслух, что ещё вернётся. Чуть подумал и повторил по-английски, чтобы было понятнее, но козы так и остались стоять молча, и лишь длинные реснички трепетали в свете одинокого фитиля.
К вечеру, когда дежурство закончилось, на душной и тёмной орудийной палубе собрались все свободные матросы и устроили соревнования по армреслингу. Друзья молча получили свои порции каши — в этот раз с рыбой — и устроились за дальним столом ужинать. Но не успели ложки выскрести дно, как случилось ожидаемое:
—Хэй, салага, а ну-ка иди, покажи на что способен!
Крепкая мозолистая ладонь хлопнулась Змею на плечо и с силой тряхнула. Не то по-дружески, не то давая понять, что выбора всё равно нет. Мордрейк поднял взгляд, шмыгнул заживающим носом, но в этот раз предлагать себя на замену не стал — просто посмотрел на коренастого матроса и кривовато едва заметно усмехнулся. Змей же недобро зыркнул вверх:
— Мои руки, чтобы ты
