очень глубоко внутри я все не мог избавиться от холодной пустоты, чего-то неясного, гулкого.
Предчувствие? Тоска?
Словно уловив на себе взгляд, Лада вскинула голову, отвлеклась на миг от заготовок. Пристально посмотрела на меня и вдруг показала язык. Детский, совсем глупый поступок, который не подходил рассудительной ведунке.
Я усмехнулся в ответ, чтобы тут же нахмуриться. По лицу Лады слегка, лишь на миг тенью пронеслись разводы сажи.
Видя мое лицо, она поняла все сразу. Потупилась и с утроенной силой продолжила перебирать найденные вещицы. Но уже без прежней непринужденности.
Значит, будем привыкать.
Немного разморенный, я уже стал клевать носом, как вдруг из дремы меня вырвал вскрик Лады. Я встрепенулся было, но оказалось, что ведунка просто-напросто охнула в восхищении от своей очередной находки. Теперь девушка вертела в руках небольшой ремешок, на котором было подвязано несколько совершенно несуразных деревянных истуканчиков.
– А знахарка-то была с секретиками! – звонко засмеялась Лада, сунув мне непонятную штуковину.
Только теперь, проморгавшись, я разглядел, что именно досталось нам в наследство. С деревянных табличек-идолков смотрели хмурые морды. Были они вырублены грубо, небрежно, но другого и не надо. Такого вполне хватало, чтобы «связать» поясок приспешника.
Рассказывали про такие вещицы старики в капище. У каждой уважающей себя ведьмы или колдуна такая связка припасена была. Одиноко живут чаровные люди, а потому надобность в помощнике частая. Но не отрока ж нанимать в услужение, да и кто пойдет добром в такое ремесло? А потому «плели» колдуны да ведьмы ремешки, с их помощью сманивали себе в подручные нечисть-приспешника. Разных брали, на кого сил скромных хватало. Высшие-то из Злых Людей в подобных подвязках не нуждались: в них чаровства гнусного да подачек Пагубы было уже столько, что помощников они держали волшбой черной…
Невольно мне вспомнился знакомец-чернокнижник. Небось он кузутиков-то или умранов без ремешка в подчинении держал. Сильный был колдун. И вроде припомнил я его вскользь, да только память мигом подложила перед глазами обрывки Кощеевых мороков, в которых был и он. Неспроста не раз пересекались наши дорожки, странный узкоплечий чаклун с даренным мной шрамом. Ох неспроста!
Гоня прочь дурные мысли, я буркнул:
– Не трясла бы ты «вязанкой», мало ли какую пакость призовешь!
– А ты на что? – хихикнула Лада, уже вновь придя в себя и став прежней озорницей. – Ведун, да еще и оборитель Кощея!
Я не успел обидеться на ерничанье, как вдруг идолки на ремешке мелко задрожали, глаза на хмурых деревянных мордах полыхнули алыми искрами и…
Лада уже была на ногах.
Мигом слетела с нее девичья простота и дурашливость, теперь посреди хижины стояла ведунка, готовая к встрече с любой нечистью. Я тоже вскочил, зачем-то схватив посох с недовольно охнувшим с навершия Горыном. Лада же почти сразу отбросила поясок с идолками к печке, и теперь мы оба застыли, в напряжении глядя на диковинную находку.
«Вязанка» немного «поплясала» на полу, поискрила и замерла.
Тишина.
Лишь где-то под крышей поскрипывали, охали бревна от тяжести снежной шапки да гудела теплая печка. И всё.
Или?..
Скрип.
Еще скрип.
Еле различимый, больше похожий на возню мыши в подполе.
Сначала я думал, что почудилось, но, поймав на себе вопросительно-настороженный взгляд Лады, понял, что уши не обманули меня. Поводя посохом аки копьем, я медленно поворачивался к углам хибары, силясь уловить направление шума. Ведунка тоже не теряла времени даром и теперь быстро и умело копалась в ворохе трав и корешков, ловко выуживая нужные, шепча заветные наговоры защиты. Вот уже в руках у нее сотворилось нечто вроде букетика из чахлой травы, остатков соцветий и самого странного вида грибов. Еще шепоток – и охапка заискрила белесым огнем, вспыхнула, осветила горницу.
– Выходи, явись к нам в Быль, кто таится! – выкрикнула Лада, выставляя вперед заговоренную траву. Я невольно позавидовал навыкам девушки: так споро сотворить «босоркин клич», заговорный пучок, что чуть ли не силой способен вытащить любую нечисть из кружения или Небыли, – это большим мастером быть надо. Честно признаться, я с такой задачей провозился бы никак не меньше дня.
Видимо, впечатлен был не только я. За печной трубой, там, где добрые люди спят, послышалось обиженное сопение.
– Ой-ёй, хозяйка, что ж ты бедного Зраку стращаешь волшбой страшной? – раздался тоненький гнусавый голосок. А уж после из своего схрона стало выкарабкиваться нечто.
Поначалу я подумал, что мы растормошили домового, но быстро понял, что ошибся. Хатник вряд ли бы показался таким добром: упрямых стариканов силой надо вытаскивать, крепко, потчуя веником по углам да прочими устрашениями. Да и походило существо, неуклюже бахнувшееся с печки сначала на лавку, а оттуда на пол, на кого угодно, но никак не на родового отца хижины. Нечто долго возилось, охая, ворча и пытаясь подняться. Когда же это ему удалось и небыльник развернулся к нам, то мы с Ладой ахнули в один голос.
Перед нами была мелкая тварюшка, никак не больше двух локтей росту. Грузное тело, бо́льшую часть которого представлял громадный, как у жабы, зоб, непонятно как стояло на тоненьких ножках. Смешные копытца постоянно прицокивали по доскам, стараясь удержать на месте их владельца. Мелкие тонкие лапки просительно сложены на зобе, над которым красовался красный пятак. Озорная мордочка же существа была такой простодушной и даже глуповатой, что мы невольно расслабились. Да и было отчего: небыльник, которого мы так грозно запугали, был не кто иной, как коловертыш.
Мне еще никогда не доводилось видеть воочию этих существ. Да и мало кто мог похвастаться подобным: коловертыши были служками. Очень редко можно было найти заветную вещицу, на которую завязан такой приспешник, но еще большей удачей было подчинить его себе. Многие ведьмы и колдуны охотились за этим чудом, потому как, хоть и малополезный в быту, мелкий пузан обладал одним очень ценным качеством.
Волшебным зобом.
Поговаривали, что в нем по приказу хозяина он мог хранить что угодно, даже вещи и сущности гораздо большего размера, нежели он сам. В древних сказаниях баяли, будто при желании можно засунуть в пасть коловертыша целый мир и хранить там до поры сколько вздумается.
Брехали, конечно.
Но тем не менее чудесные свойства зоба небыльника были многажды описаны в заметках Ведающих, что не вызывало сомнений в их хотя бы частичной правдивости.
Лада, мигом сменив гнев на милость, тут же потушила опасную связку трав, присела на корточки и ласково-певуче сказала:
– Прости меня, добрый Зрака. Не хотела ни напугать тебя, ни обидеть. Да только самих нас ты застращал
