Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
— Ну, а теперь ты, косоглазый выкидыш Земли! — жирный карлик повернулся к напряженному Такеши, покорно замершему и осторожно смотрящему на обделенного ростом злобного черта, умеющего оригинально выражаться. — Без лишних слов и движений идешь за своими друзьями, а то опять получишь по морде! Тебе все ясно, косорылый?! — он резко выставил вперед жирную руку, и зазубренный клинок разрубил красноватый солнечный свет, приблизившись к темно-коричневому горлу Такеши, который быстро-быстро закивал вместо ответа. — Ну, тогда начали! Нагибайся, кривомордый! — грубый приказ явно адресовался Диме, и напрягшийся парень покорно склонил шею, разглядывая летающие в глазах мушки и чувствуя легкий страх при вальяжном приближении злобного сатира.
Эти гнусавые засранцы являлись настолько непредсказуемыми и вспыльчивыми созданиями, что рядом с ними было просто невозможно не испытывать страх. Дмитрий с подозрением относился к вроде бы тупоголовым карликам еще после кровавого случая в Сортировочной, когда один зарубил коллегу, а впоследствии оказалось, что низкорослые демоны, несмотря на лишний вес, изнурительно тренируются по утрам, плюс, идущий рядом с «Анубисом» довольно умен.
Тем временем воняющий какой-то адской гадостью свин подцокал к загнувшемуся раком юноше и залез толстыми потными пальцами под горячее металлическое кольцо, что-то умело нажал и надоевший ошейник наконец соскочил. Облегчение, наполнившее юношу, было столь непередаваемым, что ему захотелось обнять поросенка, как любимую женщину, но судя по нынешней осторожности того, непредсказуемый карлик примет объятия за попытку удушения и отсечет ему яйца с членом. И пусть сей дискомфорт ненадолго, однако испытывать какие-либо неприятные чувства вследствие потери мужского достоинства, не хотелось ни временно, ни постоянно. Поэтому напряженный мальчишка осторожно выпрямился, на миг прислушался к новым ощущениям и направился в распахнутую клетку, давно ожидающую «Спящих» ласковой тенью, холодной водой и туалетом. Что он при этом чувствовал? Необъяснимо. Невероятно. Непередаваемо. Хотелось улыбнуться стоящим возле решетчатой двери чертям с широкими узорчатыми копытами, но аккуратно шагающий по горячим камням Дима понимал, что может получить в недавно уже бывшие выбитыми зубы, и повторять сей горький опыт не желал.
Сзади него тем временем послышался звучный щелчок железного ошейника Лкетинга, а потом почти неслышные в рыночном гвалте звуки шагов. Мальчишка не стал дожидаться, когда воин-масаи догонит его и быстро проскочил через настороженных козлоногих, держащих в бугрящихся мускулами лапах копья с заранее покрасневшими кончиками.
«Дожили… Еще недавно лишь рабы ненавидели и боялись меня, теперь же черти напрягаются… Чем все закончится? Знать бы еще в чем причина, а кругом одни загадки… Кто я такой в конце-то концов?!», — что ни говори, но заслуженная гордость юношу распирала, ведь он добился потрясающих результатов, пребывая в Аду совсем недолго, а уже заслужив неплохую цену.
Он возбужденно вошел внутрь прохладного помещенья, где отсутствовал кровожадный солнечный свет и можно сказать испытал оргазм от нахлынувшего счастья… Вот оказывается, чего ему не хватало во время кошмарной новой жизни в Геенне Огненной… Ни вкусной еды, ни холодной воды, ни сисятых и на все согласных девок, а именно благословенной самим Творцом прохладной тени… Тени без какого-либо освещения, в которой нет безумной жары и других людей!
«Благословенная тишина и ласковая прохлада! Никого, кроме меня, Лкетинга и Такеши! Обалдеть! Поцеловать что ли камни под ногами? Хотя нет… Не стоит… Пыль на губах и так есть…», — юноша, чувствующий, как остывающая в местном Раю кожа плачет от наслаждения, подошел к вырубленной в полу канаве, встал на колени и погрузил туда потрескавшиеся губы с горячим носом, принявшись жадно всасывать отдающую тухлятиной и железом теплую воду, кажущуюся ему самой вкусной в мире.
Он пил, не желая останавливаться даже услышав дыхание воина-масаи, дожидающегося очереди, ибо прорубленная в камне поилка была не слишком длинной, а юноша раскорячился так, что занял все подходы к «водопою», причем не испытывая чувства стыда. Сделав еще несколько мощнейших глотков Дима понял, что сейчас брызнет из ушей и с трудом поднялся, извиняющееся взглянув на Лкетинга, улыбающегося так радостно, будто вернулся домой в Африку.
Мальчишка же, чувствуя противный вкус собственной эгоистичности, опустил виноватый взор и отошел к стенке, размазывая остатки воды по скособоченной харе. Его никак не могущее остыть лицо жадно их впитывало, возвращая былую свежесть и молодость, как в рекламе дорогих женских кремов, оставаясь, однако в искривленном виде, что огорчало до невозможности.
«Эх… Вот если бы «волшебная» капельница производила умняшек-нанороботов… Они бы мне и лицо выровняли и изъяны тела подкорректировали, но приходится ограничиваться быстрым заживлением ран… Да уж… Все-таки придется заново ломать лицо руками Лкетинга… Не могу с кривым ходить, хоть убей…», — осознание новой, пусть даже добровольной боли пугало, но не сильно, ибо холода в животе, как раньше не ощущалось и костлявый юноша понял, что переступил еще одну черту внутри себя.
Скорее всего, она была пройдена еще, когда собакоголовый бил ему по лицу тяжелым жезлом, а он уже тогда не боялся, хотя надо бы, ведь полное багровой смерти оружие могло сработать, оставив от него кучу пепла, но Дима четко осознавал, что незримо защищен. Сам демон-пес это понимал, да и болтливый сатир, произнесший, что они надежно защищены сами собой, только вот, чтобы это значило…
В этот момент в их небольшую, но такую уютную для Геенны Огненной клетку вошел дочерна загорелый и пошатывающийся от жуткого перегрева Такеши, на узкоглазом лице которого отобразилась вся гамма чувств, прочувствованная в нежных объятиях прохлады. Низкорослый японец, будто обмяк, расплывшись в искренней улыбке душевнобольного, рассказывающего докторам: «Я в Раю… Я всегда в Раю!», — а его тощие ноги автоматически понеслись к полной теплой воды канаве, от которой мигом оторвался жадно насыщающийся Лкетинг, прекрасно понимающий, что испытывает желтый брат.
— Пей, Та-ке-ши! Вкусная вода! Теплая, но вкусная! Пей! — он гостеприимно, словно принимая азиата у себя дома, отошел, расплывшись в искренней белозубой улыбке, а чуть ли не плачущий от счастья японец ринулся к воде, воткнувшись в нее лохматой головой с ушами, а затем, мгновенно вытащив их, принялся ополаскивать лицо, плечи, шею и грудь, блаженно бормоча:
— Никакой карьерный рост не сравнится с этим! Работа! Квартира! Дом! Зарплата! Все ничто! Вода и тень! Все! Больше ничего не надо! — он щедро плескал на себя теплую воду, однако спустя полминуты детского брызганья принялся просто пить, зачерпывая ладонями и всасывая, как голодный поросенок.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
