Ирина вышли из дома, все еще о чем-то споря. Наконец Генке удалось расслышать и понять суть конфликта.
– Ты не знаешь, что делать! – сказала Ирина, строго глядя на Пашку.
– Ты тоже, Ирин, – отозвался он. – Тем более если получится, но оттуда полезет не Саня, а… – Фотограф коротко глянул на охранника и заместителя начальника колонии, продолжил, сбавив тон: – Ирин, у меня всяко будет больше шансов.
Ирина пристально смотрела на него, а потом бросилась и порывисто обняла. Гена отвернулся, ожидая, что сейчас случится поцелуй, смотреть на который ему совсем не хотелось. Вместо этого услышал, как Ирина что-то тихо говорит, вроде как «вытащи его оттуда, Паш». А за этим – удаляющиеся шаги – Иринка вернулась в дом.
– Один, что ли, едешь? – удивился Гена.
– Да, пускай она с дочерью побудет. Там… Короче, долго рассказывать, – ответил Пашка, пока открывал полицейский бобик и шарил в сумке на заднем сиденье.
Аркадий Семеныч, наблюдая за ним, вопросительно поднял бровь. Генка, прикинув, что ситуация с полицейской тачкой нуждается хоть в каком-то объяснении, стал что-то блеять, но замначальника только махнул рукой:
– Да пофиг. Чем меньше знаю, тем лучше. Давайте в машину.
Пока ехали, молчали. Пашка выглядел отрешенным, будто на казнь ехал. Генке вспомнились слова Ирины, что это как-то Саню спасет. Она их так просто, лишь бы убедить его, сказала? Или… Не, на фиг. Аркадий Семенович разумную политику незнания выбрал, и Генка решил ее же придерживаться.
Сам Аркадий Семеныч выглядел раздраженным, постоянно зевал. Понятно было, что сорвали его ночным звонком, и делает он это все не то чтобы по своей воле. Но с ним, конечно, провести Пашку в колонию будет проще.
Удача Генки если и начиналась, то сразу кончилась, едва они зашли на проходную. Дежурил там не кто-нибудь, а самый гнусный гад из всех возможных.
– Чего приперся, сержант? – сказал Конан с едкой улыбкой, а заметив Пашку, аж привстал. – Не понял, ты нафига его притащил, придурошный…
– Отставить, Кононов, – спокойно сказал входящий последним Аркадий Семеныч.
Лейтенант инстинктивно взял под козырек и пожелал полковнику здравия. Генка мысленно усмехнулся, увидев этот рефлекс, хотя сам двадцать минут назад повел себя так же.
– Запиши меня и сержанта, а вот его, – он указал на Пашу, – не записывай. Надо человека на полчасика по делу в колонию сводить.
Конан открыл было рот, но Аркадий Семенович тут же отсек всякие вопросы:
– Давай-давай, быстрее, времени нет.
Кононов потянулся было открыть проход, но застыл. Опустил руку, вытянулся по струнке и дрожащим голосом затараторил:
– Товарищ полковник, не имею права пускать на территорию посторонних, простите, товарищ полковник!
Как обычно, Конана аж трясло от нервов, он смотрел строго перед собой, избегая взгляда как начальника, так и Генки. Моряков мысленно выругался: ну ясно же, не могло все тихо пройти.
А затем замначальника, всегда тихий и неприметный бумагомарака с идиотскими очками, рявкнул таким голосом, что, будь рядом амбразура, Гена бросился бы на нее не раздумывая.
– Ты охренел? Ты кем себя возомнил, Кононов? – не столько говорил, сколько рычал Аркадий Семенович. – Ты, дерьма кусок, ты ничего из себя не представляешь! Думаешь, я не знаю, как ты жалобы на всех подряд строчишь, как ты свое внеочередное получил, настучав на смену? Тебя Богданов взял сюда, прикрывал и помогал продвигаться из-за дядьки твоего. Но только задница Богданова у твоего дядьки была в руках. Не моя! И как думаешь, теперь, когда Богданова нет, долго ты тут продержишься? А?
Кононова трясло так, что, вылей сейчас на него ведро воды, она бы за минуту от этой вибрации испарилась. Так же продолжая смотреть прямо перед собой, он потянулся рукой в сторону, нащупал кнопку и открыл проходную.
– И ключ от подвала дай! – скомандовал полковник, и Кононов, торопясь, разок даже уронив, все-таки ключ передал.
Гена не удержался, улыбнулся лупоглазому, проходя мимо. Тот злобно зыркнул на него, но эта его бессильная злоба даже в кайф была.
– Давно хотел все это сказать ему, уроду, – признался Аркадий Семенович, когда они вошли во внутренние помещения колонии. – Сколько раз пацанов нормальных подставлял, ты вот дважды из-за него премию годовую терял.
Моряков кивнул и неожиданно для себя зауважал нелюдимого замначальника. Тому, казалось, вообще ни до кого дела не было, а на поверку – все-то он знал и в курсе всего был. Просто не любил сам быть в центре внимания.
– А что за дядька у него такой? – решил уточнить Генка.
– Заведующий проктологией в Черметской областной, – сообщил замначальника. – Богданову геморрой вылечил.
До Генки долго доходило. То есть все эти слухи в колонии, что за плечами Кононова какие-то серьезные люди, – все это фигня? Все его прикрытие держалось вот на этом? Кажись, охрану колонии шестьсот тринадцать скоро ждет неплохая пьянка-гулянка. Он уже представлял лица мужиков, когда все это им расскажет. Не, Кононову срочно надо заявление писать о переводе. Надо же, хорошая новость! Бывает, что ли, такое?
Вход в подвальное помещение ничем не выделялся. Посреди зеленого снизу и белого сверху казенного коридора находилась очередная зеленая же стальная дверь.
– Тебе сюда, – сказал Аркадий Семенович, открывая подвал.
Пашка заглянул в темноту уходящей вниз лестницы.
– Выключатели справа на стене, внизу, у следующей двери. Вот ключ.
Фотограф взял связку и направился было по лестнице, но остановился. Начал копошиться под своим огромным свитером и, как фокусник, ей-богу, достал оттуда спрятанный фотоаппарат. Вручил Генке. Техника и вправду выглядела дорого. Генка прикинул: он столько денег в руках никогда не держал.
Пашка ушел.
– Это еще на кой? – спросил замначальника, глядя на фотоаппарат в руках Генки.
Тот решил, что секретничать смысла нет:
– Это оплата, получается. Я погуглил, пока вас не было, реально за четыре сотни продадим без проблем, хоть завтра. Но эти деньги, вы не подумайте, они не мне, это… Ну, вы знаете кому.
Аркадий Семенович усмехнулся:
– Вот он скотина жадная! Мне сказал, что половину отдаст. А договорился якобы за двести. Ну ладно, хоть за бесплатно переться в ночь не заставил, с него станется.
И Пашка окончательно убедился: Аркадий Семенович находился в таком же положении, что и он, Генка. В кабинете побольше, конечно, сидел, но все равно на цепи.
Полковник посмотрел на часы. Моряков прикинул, что если тот сейчас уедет, то хоть пару часов еще сможет поспать. Предложил это Аркадию Семеновичу, но полковник покачал головой:
– Не, Ген, смысла нет уже. Да и все равно надо дождаться, чтобы турист твой вышел…
А потом сказал:
– Моряков, а ты к коньяку как относишься? Стоит у меня в
