– Но оружие-то в их руках! И это их солдаты маршируют по улицам! Ужасные вещи рассказывают также об их камерах пыток… Они уже бросили в застенки тысячи людей! Запрещена любая культурная деятельность; можно лишь сочинять вариации на одобренные правительством музыкально-патриотические темы. И мы, беспомощные, оказались полностью в их власти! Только ты один, господи, можешь спасти нас!
Шельмо задумался.
– Интересно, можно ли отыскать примеры божественного вмешательства в политические дела людей? – спросил он.
– Разумеется! И немало! Многочисленные сведения об этом имеются в наших древних религиозных анналах…
– А в этих анналах не говорится, какова в подобных случаях божественная судебная процедура?
– Господь поразил неправых.
– Как же он определил, где правые, а где неправые?
Дэн подумал и сказал:
– Иногда люди посылают своего пророка с конкретной жалобой непосредственно к богу – как вот меня, например.
– Нет, этого недостаточно, – заявил Шельмо. – Ведь необходимо выслушать доводы и противоположной стороны.
– Но ведь ты мог бы узнать, где истина, включив свое Великое Знание! – подсказал Дэн.
– Нельзя, – возразил Шельмо. – Великое Знание годится только в том случае, когда оперируешь фактами, а не мнениями.
– Ну тогда делай, как сочтешь нужным, – сказал Дэн.
– Хорошо, – кивнул головой Шельмо и вдруг застыл, прищурив глаза из-за чрезвычайно интенсивной внутренней концентрации. Невидимое глазу энергетическое поле со звоном окутало его. У Дэна даже волосы встали дыбом. Пещеру вдруг залил зловещий красный свет, который то слабел, то становился ярче, точно его интенсивность регулировалась с помощью какого-то дьявольского реостата. Потом свет погас совсем, и пещера приняла свой обычный вид.
– Кончено, – устало вымолвил Шельмо.
И Дэн услышал, как с Аталлы донесся страшный вопль – в нем слились печаль и ярость, гнев и тоска, – и так он был силен, что, в отличие от людских молитв, сумел достичь даже пещеры Шельмо.
– Что же ты сделал, господи? – пролепетал Дэн.
– Я принял самое простое решение. Теперь все паратиды исчезли.
– Что значит «исчезли»?
– Пожалуй, это можно назвать и убийством, – спокойно ответил Шельмо, – но я предпочитаю говорить, что они исчезли. Или – что их количество стремится к нулю. В общем, больше у вас с ними неприятностей не будет. Все ваши проблемы решены.
Дэну понадобилось некоторое время, чтобы осознать случившееся, и ужас постепенно объял его – он понял: Шельмо только что уничтожил треть населения планеты!
– Тебе не следовало их убивать! – воскликнул он. – По большей части это были вовсе не такие уж плохие люди. Просто они, как последние дураки, следовали за своими вождями, и…
– Надо было других вождей себе выбирать! – наставительно заметил Шельмо.
– Но в этой партии состояли даже некоторые члены моей семьи!
– Прими мои соболезнования. Зато теперь все ваши враги уничтожены, верно? И не существует никаких препятствий для построения на Земле общества справедливости! Впрочем, если помехи все же возникнут, можешь свободно обращаться ко мне. И, пожалуйста, передай это людям, – великодушно предложил Шельмо.
– А как же! Непременно передам всем нациям и народам! – пообещал Дэн.
– Вот и прекрасно! Скажи, что отныне я полностью в распоряжении своих верующих, решения принимаю быстро и буду рад помочь тому, кто сам себе помочь не может. Но помогать буду, разумеется, по-своему.
Дэн низко поклонился и поспешил уйти. А Шельмо с удовольствием позволил себе выпить чашку чая – первую за долгие столетия. Он даже промурлыкал несколько тактов какой-то песенки, которую певал, еще будучи человеком. Потом он включил Великое Знание и заглянул в будущее Аталлы. Он внимательно изучил ближайшие лет полтораста и понял, что утопии эти люди так и не создали. Однако жили они, в общем, неплохо. По крайней мере, не хуже, чем можно было предполагать.
И никто больше за этот период к нему за помощью не обратился.
Он отключил Великое Знание и устроился поудобнее на своем ложе из ледяных глыб, намереваясь как следует и надолго предаться однонаправленной концентрации. И уж на сей раз выполнить наконец все предписания!
Это была прекрасная планета – с ласковым ветерком, доброжелательным океаном, дивной красоты горами, тенистыми лесными полянами и поросшими сочной густой травой лугами. Но самое замечательное – там не было ни души! Точнее, там были только души. Или духи. Но никаких людей! Ни единого человеческого существа. Зато духов – полным-полно.
Неуловимые, бесплотно-прозрачные, совершенно немыслимые и абсолютно вездесущие, духи эти были повсюду. Дух западного ветра играл в полях, осыпая на землю спелые зерна пшеницы – все равно ведь урожай убирать было некому! Тяжелые грозди винограда зрели на солнце под присмотром беспечного духа виноградной лозы. Для всякого дела здесь имелся свой дух, и все здесь было одушевлено. В далеких горах время от времени случались извержения вулканов, но это происходило отнюдь не произвольно, а в полной зависимости от капризов бога, повелевавшего вулканами и заставлявшего раскаленную лаву выплескиваться из недр планеты и стекать по горным склонам на равнину, безжалостно выжигая траву. Трава умирала, но память о ней оставалась жива. И бог трав успевал позаботиться о том, чтобы на смену умершей траве выросло еще больше новой. Божество бурь вызывало над планетой страшные грозы и вихри. С горных вершин скатывались валуны, которыми играл один шутник из семейства богов и духов. По приказу великого Протея реки выходили из берегов и меняли свой курс…
Поскольку на планете не было людей, то и протестовать против подобных шалостей было некому. Да они никому и не приносили никакого ущерба. Все снова вырастало, восстанавливалось, текло куда надо и успокаивалось как бы само собой; каждой вещью и явлением управлял свой дух или какое-нибудь божество. Так что сотворение сменялось разрушением, затем все потворялось снова, и мир пребывал в равновесии.
Но однажды случилось нечто совершенно невиданное, небывалое. Ранним утром в небе блеснул свет, но вспышка эта не имела ни малейшего отношения ни к одному из богов или духов. Свет был ровный; некоторое время он как бы висел над землей, а потом исчез. И стало видно – если бы было кому наблюдать за этим! – что с неба медленно падает какой-то предмет.
Предмет плавно и мягко опустился на землю и оказался каким-то сундуком или ларцом, сделанным из металла.
Боги и духи слетелись со всех сторон, желая рассмотреть эту диковинку. Их настолько заинтересовало происходящее, что они даже обрели вполне конкретную форму, по большей части представ в обличье детей, хотя на самом деле возраст имели весьма почтенный, ведь они существовали здесь с незапамятных времен. Однако таких предметов никому из них прежде видеть не приходилось.
Все они столпились вокруг металлического ларца. Их хрупкие полупрозрачные тела, чуть поблескивая, как бы расплывались в воздухе.
– Как ты думаешь, Ариэль, что это?
– Не знаю, Пакс. Ты когда-нибудь видел что-либо подобное?
– Нет. Гляди-ка, здесь что-то написано.
– Да, похоже на то. Только нам-то этой надписи не прочесть.
– Глупый! Настоящая надпись читается сама.
Пакс коснулся написанных на ящике букв. Внутри будто кто-то откашлялся и произнес: «Я – шкатулка Пандоры 1134В, серия № 2. Меня следует открывать с максимальной осторожностью, соблюдая все правила безопасности».
– Как ты думаешь, что там? – спросил Ариэль. – А вдруг игрушки!
– В коробках бывают не только игрушки, – резонно заметил Пакс. – Может быть, нам с Просперо посоветоваться?
– А то ты не знаешь, что он скажет! Разумеется, тут же велит оставить эту штуку в покое!
– Возможно, именно это нам и следовало бы сделать.
– Но это же совершенно новая коробка! Новая вещь! А у нас уже так давно не было ничего новенького!
– Хорошо, давай спросим Психею. Уж она-то знает, как лучше поступить.
Психея была очаровательна в обличье юной девушки с длинными каштановыми волосами и в простом белом платье. В руках она держала букетик цветов. Правда, она была почти совсем прозрачной. Стоило им произнести ее имя, как она возникла прямо перед ними и спросила:
– Что это у вас такое?
– Это шкатулка Пандоры! – гордо заявил Ариэль. – И нашел ее я!
– Совершенно неважно, кто ее нашел, – заметил Пакс. – А вот что нам с ней делать, мы не знаем. Если с ней вообще стоит что-то делать…
И тут в своем красновато-коричневом одеянии явилась богиня урожая Верна. В руках у нее был рог изобилия, из которого буквально вываливались всякие овощи и фрукты. Верна имела вид добродетельной женщины средних лет, хотя на самом деле была не старше прочих богов и духов.
Взглянув на шкатулку, она воскликнула:
– Наконец-то!
– Ты что, ожидала ее прибытия? – спросила Психея.
