в ресторане в одном из спальных районов Москвы. Со стороны должника была очень эффектная женщина, которая на протяжении двух часов уверяла меня, что «
все сделки были по рыночной цене», «документы утонули в подвале, у нас даже бумажка от пожарников есть», «да никаких депутатов в компаниях нет, это ваши выдумки».
Самое интересное, что этой эффектной женщиной была жена того самого депутата – мы достоверно это знали, так как и ей тоже нашлось место на страницах нашего заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.
В конечном счете нам удалось найти компромисс: долг был погашен в полном объеме, но с рассрочкой на четыре месяца. Если вспомнить, что средний процент погашения реестровых требований колеблется в районе пяти, а про зареестровые в приличном обществе вообще никто не разговаривает, результат превзошел все ожидания.
•
В данном деле должник и другие кредиторы никаким образом не препятствовали признанию судом наших требований, однако так происходит далеко не всегда.
На этапе определения, кому и сколько должен банкрот, иногда разворачиваются настоящие побоища.
Все дело в том, что как только кредитор подает заявление о включении в реестр требований, он получает статус лица, участвующего в деле о банкротстве[19].
Именно с момента вынесения определения суда о том, что заявление о включении в реестр принято к рассмотрению, такой кредитор становится полноправным участником банкротного процесса и может, например, оспаривать требования других кредиторов или подавать жалобы на арбитражного управляющего.
А самое интересное заключается в том, что заявление о включении своих требований можно подать в любой момент, пока идет дело о банкротстве.
Да, будут негативные последствия – требования пойдут за реестр, но какая, ей-богу, разница, куда пойдут требования, когда мы говорим о процедурах банкротства сложных должников, в которых по обыкновению не бывает имущества и стандартная схема «Кто в реестре, тот и получит деньги» не работает, так как реестр обычно погашать нечем.
Фактически может возникнуть такая ситуация, что должник, понимая сложность своего положения и не желая ждать, пока за ним придут, самостоятельно возбудил дело о банкротстве, поставил своего арбитражного управляющего, а также наплодил в реестре требований аффилированных или, еще хуже, нарисованных кредиторов.
Бывает и так, что все это успевают сделать, пока другие, не самые расторопные кредиторы только начинают подозревать о наличии в производстве суда возбужденного дела о банкротстве.
Для таких кредиторов потом становится внезапным открытием тот факт, что в деле сотни миллионов рублей требований дружественных кредиторов, которые определяют ход всей процедуры – от выбора арбитражного управляющего до подачи (а чаще неподачи) заявлений об оспаривании сделок и о привлечении к субсидиарной ответственности.
Что же в данном случае можно сделать?
Борьба с аффилированными кредиторами началась законодателем еще в 2020 году с принятием обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц.
Авторы обзора долго выбирали, по какой системе пойдет судебная практика в России: по немецкой, при которой аффилированный кредитор вообще не имеет права находиться в реестре, или по англосаксонской, при которой требования дружественных кредиторов подвергаются субординации[20] исключительно при условии, что долг возник в условиях компенсационного финансирования.
Скажу пару слов о компенсационном финансировании, чтобы стало понятно.
Компенсационное финансирование – это денежная поддержка, которую контролирующее лицо предоставляет своему предприятию в кризисной ситуации, например через договор займа (в форме как выдачи такого займа, так и прощения/реструктуризации уже имеющегося долга).
Цель – спасти бизнес и восстановить его деятельность.
При банкротстве требования о возврате компенсационного финансирования удовлетворяются после всех очередей кредиторов. Так законодатель защищает интересы независимых кредиторов, чтобы риски спасения компании оставались на ее владельцах.
Если будет доказано, что требования дружественного кредитора действительно реальны, а не нарисованы, то, в случае если такие обязательства возникли при оказании помощи должнику, чтобы тот остался на плаву, суд обязан учесть их не в реестре требований кредиторов, а за ним.
Говоря юридическим языком: понизить очередность удовлетворения таких долгов.
Помимо того, что требования таких кредиторов понижаются в очереди погашения, они терпят еще одно существенное поражение в правах: им закрывают доступ к выбору кандидатуры арбитражного управляющего[21].
Однако чаще случаются ситуации, когда дружественными должнику кредиторами являются формально совершенно не аффилированные с ним компании, чьи (как правило, мнимые) требования обеспечивают важную для должника задачу – утверждение необходимого управляющего в процедуре.
Этот долг достался нам на этапе, когда штатный юрист клиента уже включил их требования в реестр кредиторов.
На момент, когда нас привлекли, процедура наблюдения подходила к концу, было проведено первое собрание кредиторов и реестр требований кредиторов составлял более миллиарда рублей.
Интересно, что при этом требования налоговой составляли немногим менее 50%, что сразу навело нас на мысль, что в реестр были включены как минимум аффилированные, а как максимум нарисованные требования кредиторов.
Все дело в том, что в 2017 году одной из презумпций[22] для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности стало наличие в реестре более чем 50% требований у налогового органа.
После того как закон, вводящий эту презумпцию, вступил в силу, все юристы, играющие на стороне должника, стали заниматься включением либо требований аффилированных кредиторов, либо требований, основанных на мнимых сделках[23], чтобы размыть требования налогового органа и опустить их сумму ниже пресловутых 50%.
Нет 50% у налоговой – нет презумпции для субсидиарки.
Именно поэтому, когда мы проанализировали дело и увидели, что в реестре есть три подозрительных кредитора, требования которых составляют немногим больше требований налогового органа, мы задумались.
А после того как мы проанализировали дело, наши догадки подтвердились: долги на сумму более 600 млн руб. были шиты белыми нитками.
Не заметить это при включении в реестр требований кредиторов мог только «очень невнимательный» управляющий, взгляд которого в тот момент, скорее всего, был направлен на более интересные предметы.
Все это было очень любопытно, но штатный юрист, заявивший требования нашего клиента в реестр и ничего, кроме этого, не сделавший, оказал нам медвежью услугу.
Требования клиента на момент, когда мы взялись за дело, были в реестре требований кредиторов уже полгода, поэтому мы не могли ничего сделать с этими кредиторами: все сроки на заявление возражений прошли.
(В реформе банкротного законодательства, которая прошла в 2024 году, процедуру заявления таких возражений наконец формализовали, сделав этот срок равным трем месяцам с момента, когда лицо узнало или должно было узнать
