этом формате цена на актив снижается через заранее установленные промежутки времени до тех пор, пока не найдется покупатель.
В отличие от классического аукциона, где участники борются за право предложить самую высокую цену, здесь все наоборот: торги идут на понижение, и победителем становится тот, кто первым подаст заявку на покупку по цене, которая действует в соответствующий период.
В большинстве случаев это приводит к тому, что имущество достается покупателю за бесценок, – но зато процедура торгов наконец завершается, а конкурсная масса получает хоть какие-то деньги.
Нередки случаи, когда арбитражный управляющий сам выкупает неликвидное имущество на последних этапах публичного предложения. Так проще завершить процедуру банкротства, особенно если единственная причина, почему она еще не завершена, – это нереализованные активы.
Любопытная особенность публичного предложения состоит в том, что цена на актив реально может упасть хоть до 0,01% от начальной цены: нижней границы просто нет. Также может быть несколько публичных предложений – тут уж как установили кредиторы (или суд) в условиях продажи имущества.
Обычно на этих этапах начинается самое интересное: более-менее ликвидное имущество часто удается забрать очень дешево. Точнее, так было года эдак до 2017–2018-го, пока на этот рынок не пришли многочисленные спекулянты.
Нет, я убежден, что заработать на таких торгах можно (сами иногда приобретаем интересные лоты), но важно понимать несколько вещей:
1. Сейчас рынок переполнен «скупщиками», которые пришли сюда в последние 10 лет. Было несколько факторов, почему на этот рынок хлынули покупатели, но, на мой взгляд, основных факторов два: появление ЕФРСБ и введение института банкротства физических лиц. Они позволили вывести на рынок большое количество «народных» активов, например машины и квартиры.
2. Это не самый простой и безопасный способ зарабатывать деньги. По крайней мере, работая на торгах банкротов по два-три часа в день, вам не удастся получить тот стабильный доход в сотни тысяч, который обещают в рекламе про успешный успех.
3. Помимо того, что есть риск не заработать (что не так страшно), можно еще и потерять деньги – эту историю я уже рассказал выше.
А еще есть риск купить кота в мешке – и на этот счет у меня также имеется пара историй.
Очередной кейс из времен, когда я еще работал в крупной юридической компании.
Мне как юристу довелось столкнуться с ситуацией, которая наглядно показала, как человеческий фактор, бюрократия и сложности на этапе инвентаризации могут привести к серьезным проблемам.
Речь пойдет о банкротстве одного крупного промышленного предприятия. Холдинг когда-то был важным игроком на рынке, но со временем накопил долги, не выдержал давления кредиторов и в итоге оказался в конкурсном производстве. Как это часто бывает, имущество должника выставили на торги, но масштаб процедуры наложил свой отпечаток.
На реализацию с торгов, помимо прочего имущества, был выставлен автопарк: более 200 грузовых машин, краны, манипуляторы и прочая дорогостоящая техника.
Естественно, в процессе инвентаризации что-то было пропущено, что-то неверно зафиксировано, а часть имущества вообще не осматривали из-за нехватки времени и ресурсов.
Торги были запущены, и среди выставленного имущества оказался лот, представлявший интерес для одного предпринимателя, – самосвал, который, по его расчетам, можно было сдавать в аренду и получать стабильный доход. Он внес задаток, принял участие в торгах, выиграл их и стал ждать оформления сделки. Однако дальше произошло то, чего он явно не ожидал.
Документы на самосвал были в порядке: регистрационные номера, техпаспорт, отчет оценщика – все выглядело привлекательно. Однако, когда пришло время передавать имущество, оказалось, что машины физически нет. Ни на территории завода, ни на стоянках, ни на базе, где, по отчету оценщиков, она якобы находилась.
Первая мысль – ошибка в учете: кто-то неправильно оформил документы и не проверил наличие техники перед торгами.
Вторая мысль – что машину давно продали, но забыли списать.
Третья мысль – что ее попросту увели перед банкротством, а документы оставили для галочки.
Как вы думаете, покупателя волновало, по какой причине у него не будет заветной машины? Конечно же нет.
Он, естественно, был в шоке. Он рассчитывал на этот самосвал, уже даже нашел клиентов, готовых взять его в аренду. А в итоге он остался без техники, но с затратами на участие в торгах.
Мы, действуя на стороне конкурсного управляющего, пошли по пути наименьшего сопротивления – направили предпринимателю официальное письмо с объяснением, что произошел «технический сбой», имущество включили в состав продаваемого недостоверно, а потому договор купли-продажи не может быть заключен. Казалось бы, логично: товара нет – и сделки нет.
Но, с точки зрения покупателя, ситуация выглядела иначе. Он не просто потратил время, но и якобы понес серьезные убытки. Он планировал использовать технику, рассчитывал на определенный доход, заключил предварительные договоры аренды. Теперь он требовал компенсацию – не только возврат двойного (!) задатка, но и выплату суммы, которую мог бы заработать. С такими требованиями он и обратился в суд.
Судебный процесс оказался непростым. Мы, как команда сопровождения, внимательно изучили документы и понимали, что с точки зрения формальностей закон не на стороне покупателя.
Да, ошибка была, но имущество не передавалось, договор не был заключен, а значит, и основания для выплаты упущенной выгоды были, мягко говоря, спорными.
Суд в итоге встал на нашу сторону. Решение было ожидаемым: задаток вернули в одном размере, а не в двойном, как просил покупатель. Никаких дополнительных выплат, кроме возврата задатка, суд не присудил.
Покупатель не смог доказать, что он действительно потерял прибыль именно из-за ошибки организаторов торгов. Суд посчитал его расчеты слишком гипотетическими: мало ли какие планы могли быть у участника аукциона.
•
Этот случай стал для меня хорошим уроком. В банкротных торгах все должно быть проверено досконально, иначе даже мелкая ошибка может перерасти в долгие судебные разбирательства.
А еще он показал, насколько важно в нашей сфере «потрогать все руками», особенно на этапе инвентаризации, если ты проводишь торги, и на этапе осмотра имущества, если ты покупатель.
Когда речь идет о продаже имущества в рамках банкротства, недостаточно просто ознакомиться с документами и фотографиями из отчета оценщика – только личное присутствие и детальное изучение позволяют избежать серьезных проблем на последующих этапах.
Особенно важно проверить все лично, когда имущество продается не по стандартным алгоритмам, установленным в Законе РФ «О банкротстве» и нормативно-правовых актах Минэкономразвития.
Как так, спросите вы. Неужели можно проводить торги в обход законных процедур, без электронных площадок и
