Креативщики. Как работать с творческими людьми и не сойти с ума - Пётр Петрович Губанов

Аналитика прошлого года. Оглядываясь на истёкший период, я всегда радуюсь тому, что мы сделали большой шаг вперёд, что мы развиваемся, не стоим на месте. Вижу, что в прошедшем году по всем направлениям мы стали выше на голову: у нас растёт бренд, качество и количество проектов, увеличивается доход и работа становится интереснее.

Личные кризисы

Есть вопросы управления людьми, ответы на которые я не нашёл ни в одной из книг и статей. Я сталкивался с тем, что мы набирали людей в команду и они вовлечённо, хорошо работали, но в какой-то момент продуктивность сильно падала, появлялись проблемы, вплоть до ухода ключевых клиентов и риска кассового разрыва. Когда я начинал разбираться, почему проблема заключается в конкретном человеке, оказывалось, что у него трудности личного характера. Это могли быть проблемы в семье, в личных отношениях, кредиты за айфоны, болеющая собака и ещё тысячи причин.

Мне нравится дружить с ребятами из команды. Однако я считаю, что должны быть определённые границы, поэтому стараюсь вообще не лезть в личную жизнь сотрудников. Я не хожу в курилку и не слушаю сплетни. Не потому, что не люблю сплетни, – просто не курю.

Не знать ничего о личной жизни людей, с которыми работаешь, – большой минус. Я узнаю об их неприятностях только тогда, когда вижу проблемы в работе.

Впервые я столкнулся с личными трудностями сотрудника, когда разбирал несколько сложных моментов с девушкой из своей команды. Она внезапно расплакалась. Для меня это был шок не меньший, чем для неё. Я подумал, что был слишком груб, и ещё долго переживал по этому поводу. Чуть позже я узнал, что эта девушка переживала семейные проблемы, а наш серьёзный разговор наложился на её переживания. В другой ситуации мы бы просто разошлись, всё обсудив, а тут получилось нехорошо.

После данного случая у меня из головы не выходил вопрос: «Как я могу помогать сотрудникам решать их проблемы?» Спустя много лет я могу назвать ответ: никак. Как руководитель я считаю своим долгом предложить помощь и оказать её, если потребуется. Но чаще всего личные проблемы в силах решить только сам сотрудник.

Как-то раз в конце года я взял в работу ещё один проект, не зная, что один из членов команды перегружен и увяз в проблемах. Тогда оказалось, что у сотрудника были личные проблемы. На мой вопрос, чем я могу помочь, он отвечал: спасибо, ничем. Позже я узнал, что человек уже посещал психолога и проходил терапию. Мы чуть было не провалили большой старый проект и даже не смогли приступить к новому. Но в итоге мне удалось договориться, признать ошибку и реализовать задачи успешно.

Во время пандемии COVID–19 я часто встречал новости о том, что компании оплачивали сотрудникам психотерапию. Я считаю, что прохождение терапии – личный выбор каждого. Но компания должна давать такую возможность, если она требуется.

Помнится, я и сам вёл себя неподобающе, когда в личной жизни у меня были сложности. Я много пил по вечерам, а на работу ходил совершенно без настроения и желания. Часто огрызался, грубил, вёл себя отвратительно. После того как я в очередной раз отказался вести проект из-за того, что на нём были неприятные люди и они не хотели принимать хорошие варианты дизайна, мой руководитель назвал меня истеричкой. Это звучало грубо, но он был прав.

Я вёл себя так до тех пор, пока не стал заниматься любимым делом, в окружении интересных мне людей. А также пока не нашёл замечательную девушку, которая впоследствии стала моей женой. Так я и разобрался в себе. Естественно, помочь с подобными проблемами мой руководитель никак не мог.

Как быть с неудачами

Не всё, что мы считаем неудачами, ими действительно является. Когда я только начинал работать продюсером, мне казалось, что каждый случай, когда кто-то мной недоволен, – это провал.

Однажды на встрече по продвижению фильма на меня начала орать продюсер. Фильм был почти готов, а сроки по нашему проекту продвижения сдвигались из-за очередных комментариев. Правки нужно было внести в дизайн, потом в вёрстку, и только затем мы могли запустить сайт. На реализацию всего этого требовалась ещё примерно неделя. Учитывая количество стресса, потом я долго задавал себе вопрос: «Действительно ли я правильно поступил, когда озвучил реальные сроки, или же стоило соврать?»

Оказалось, что продюсер спала по три-четыре часа в день и была в жутком состоянии. Передо мной извинились, выделили менеджера с их стороны, которая вдавалась в детали, и мы спокойно запускали проект за проектом для этого фильма.

Сейчас, когда я опытен, я понимаю, что поступил правильно. И некоторые неприятные вещи просто случаются, их никак нельзя предотвратить.

Другой случай, который я расценивал как свою неудачу, произошёл, когда начался кризис 2014 года. Часть команды сократили, часть уволилась сама из-за усталости и утраты мотивации. А я фактически остался один на нескольких больших и важных проектах, которые вот-вот нужно было запускать. Я был продюсером, в обязанности которого не входило общение с клиентами. Но поскольку менеджер уволилась, а замену ей ещё не нашли, я решил взять на себя эту роль, пока не подберут подходящего человека. Это было ужасно нервно, особенно когда приходилось разгребать запущенные дела ушедшего менеджера. Поначалу мне прилетало от клиента, но спустя пару недель, когда я создал доски с задачами по каждому проекту, распределил приоритеты и пришёл с ним к пониманию, всё наладилось. В один из таких моментов, когда мне казалось, что всё хорошо, от одного из банков, с которыми я работал, прилетает задача запустить проект на месяц раньше запланированного. И я соглашаюсь, сославшись на то, что мы будем жёстко следовать таймингу, не станем вносить правки более двух итераций, а сам контент для системы, которую мы готовим, должен быть в наличии за две недели до вёрстки и программирования. Конечно, всё пошло не так, как мы договаривались! В середине проекта мы в очередной раз поздно вечером созвонились с клиентом: на встречу пришёл топ-менеджер и начал на меня орать после того, как мы отказались вносить третью итерацию правок, на которую не было времени и ресурсов. В тот момент я не думал о том, что был прав. Я переживал это как собственный провал. Более того, не воспринимал даже извинения с их стороны за случившийся эпизод. Я просто принял их, а потом ещё долго рефлексировал на тему того, что же сделал не