со второй группой вопросов из разряда «Что делать дальше?» мы можем помочь.
Именно про это давайте и поговорим.
I
После прекращения и завершения дела
Как же хорошо жилось должникам до 2017 года, подумать только! Тогда институт субсидиарной ответственности в России практически не работал.
Безусловно, в делах о банкротстве некоторые особо продвинутые арбитражные управляющие и кредиторы пытались привлечь руководство и реальных собственников бизнеса к личной ответственности, но, к сожалению, чаще всего их попытки оканчивались провалом.
И только после 2017 года такой механизм, как субсидиарная ответственность, начал работать на полную мощность, с каждым годом наращивая обороты и обрастая новыми разъяснениями Верховного суда, научной литературой, а самое главное, закрепляясь в умах юридического и бизнес-сообщества в виде судебной практики.
Помимо того, что в полную силу заработала классическая субсидиарная ответственность (в деле о банкротстве, с управляющим, под надзором собрания кредиторов), в российском законодательстве появились невиданные доселе зверушки.
Одной из них стал институт внебанкротной субсидиарной ответственности.
Раньше, если дело о банкротстве было прекращено (это когда дело заканчивается, должник снова как бы начинает действовать и собрание участников может избрать нового директора и продолжать деятельность) или завершено (а это когда дело заканчивается, должник ликвидируется и исключается из ЕГРЮЛ, а иногда просто бросает компанию на произвол судьбы), то кредиторам оставался только один вариант: развести руками и забыть про свой долг.
Все в корне поменялось, когда в Законе РФ «О банкротстве» появилась новая глава, а вместе с ней статья 61.19 «Рассмотрение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве», которая позволяла кредиторам начать что-то предпринимать даже после окончания дела о банкротстве.
Да, действительно, если прочитать статью, то может показаться, что условия для ее применения крайне редкие: нужно, чтобы лица, которые имели право на подачу заявления в рамках оконченного дела о банкротстве, подали новое заявление в порядке общеискового производства, заплатили госпошлину (что в 2017 году для банкротства было нонсенсом), а также заявили те доводы, которые не были рассмотрены в оконченном деле о банкротстве.
К сожалению, практически сразу после того, как данное регулирование появилось в законе о банкротстве, мне на собственном опыте довелось убедиться, что некоторые судьи крайне вольно трактуют эту статью, а также все, что связано с субсидиарной ответственностью вне рамок дела о банкротстве.
Все случилось как в дешевом американском фильме. Раннее утро, спальня, телефонный звонок. Я просыпаюсь и в полудреме слышу из телефона обрывки каких-то фраз.
Смысл доносящихся из трубки слов доходит до меня не сразу, но спустя секунд двадцать я начинаю понимать, что звонит моя знакомая арбитражная управляющая и пытается сказать, что Андрюха, у нас труп, возможно, криминал ее старого клиента, собственника бизнеса, пытаются привлечь к субсидиарной ответственности.
На мой резонный вопрос: «И что же в этом такого?» – она убежденно отвечает, что дело о банкротстве его компании прекращено за отсутствием средств для финансирования. А ведь для привлечения к субсидиарной ответственности обязательно нужно имеющееся в производстве суда живое дело о банкротстве.
Я объясняю: буквально полгода назад приняли новое регулирование, и сейчас можно привлекать к субсидиарной ответственности, даже если дело прекращено.
Она удивляется и обещает ознакомиться с поправками к закону. Мы договариваемся, что она скинет материалы дела мне на почту, я изучу их и сообщу свое мнение.
Проанализировав все присланные мне документы, я выяснил, что было возбуждено дело о банкротстве юридического лица, но дальше наблюдения кредиторы там не ушли, так как дело было прекращено на этапе проведения первого собрания кредиторов, когда все заинтересованные лица не изъявили желания финансировать производство по делу о банкротстве.
Примерно через полгода после прекращения дела в суд поступило заявление о привлечении к субсидиарной ответственности от одного из кредиторов.
В своем заявлении, состоящем из двух страниц, кредитор утверждал, что в рамках прекращенного дела о банкротстве бывший директор должника не передал управляющему документацию предприятия, в связи с чем должен быть привлечен к субсидиарной ответственности.
Начав копать глубже, я обнаружил несколько зацепок, которые планировал использовать при защите собственника бизнеса, а по совместительству и директора банкрота.
Первым, что необходимо было использовать для эффективной защиты, был довод, что вся документация передана в адрес временного управляющего.
Да, переданы документы были не самым надлежащим способом: юрист компании направил их временному управляющему по электронной почте.
С другой стороны, в процедуре наблюдения и не надо передавать оригиналы, копий достаточно. А чем отличаются копии документов от их скан-копий? Да, по сути, ничем, только носителем.
Да, были переданы далеко не все имеющиеся у должника документы, но временный управляющий не заявлял каких-либо возражений относительно состава переданной документации, то есть его все устроило.
Да, на балансе предприятия банкрота висели активы в виде запасов и дебиторской задолженности, но дебиторская задолженность, отраженная в налоговой отчетности, была технической, а запасы на момент прекращения дела уже были израсходованы.
Более того, кредитор, подавший заявление, даже не обладал таким правом, так как его требования были заявлены в реестр требований кредиторов в прекращенном деле о банкротстве, но не были включены в него, так как дело о банкротстве прекратилось раньше.
Будучи уверенными в победе, мы начали готовить проработанную позицию, прикладывая необходимые документы и обосновывая нашу правоту немногочисленной на тот момент судебной практикой.
На судебное заседание я шел с четким убеждением, что сейчас будет жесткое противостояние двух профессионалов, из которого один выйдет победителем, но все пошло совершенно не так.
Когда мы зашли в зал судебного заседания и судья произнес стандартную фразу: «Передавайте полномочия», мой оппонент почему-то остался стоять на месте и бездействовать.
Кое-как нам удалось объяснить ему, что нужно передать доверенность и паспорт судье, чтобы тот допустил его на заседание.
Если сказать точнее, нам удалось докричаться, так как выяснилось, что представитель истца – инвалид по слуху, поэтому просьбу судьи передать полномочия он просто не услышал.
Помимо того, что представитель плохо слышал, он плохо разговаривал. Я не утрирую. Его речь звучала как бормотание, из которого сложно было выделить слова. Никакого судебного сражения нам с ним не светило.
Естественно, ни на один вопрос, заданный судьей, представитель ответить не смог. Точнее, он что-то отвечал, но никто в зале (кроме него самого) не понимал ни слова.
В конце судья буквально махнул в его сторону рукой
