ли привлечь арбитражного управляющего к ответственности в виде взыскания убытков?
Нет, вообще не легко.
А легко ли получить деньги в случае, если в суде все же удалось доказать свою правоту и арбитражный управляющий теперь должен вам денег?
Нет, вообще не легко.
И на этот случай у меня есть история.
Это был далекий 2019 год, я тогда только основал фирму и был в поисках клиентов, которым нужно было что-то срочно взыскать.
Крайне удачно судьба свела меня с руководством одного очень крупного производителя строительных материалов. Это были двое очень приятных мужчин лет сорока, которые действительно хотели что-то сделать с проблемой висящих на балансе долгов. Один из них занимал должность финансового, а второй – коммерческого директора.
После переговоров по поводу возможного сотрудничества они прислали нам на анализ список своих дебиторов.
Должники в списке были очень разные, но объединяло их одно: все они были в банкротстве и с ними никто не работал на протяжении последних пяти-шести лет.
Нет, вы не подумайте, долги предприятия были включены в реестр требований кредиторов, но дальше этого дело не пошло.
Уже позже я узнал, что с долгами все это время работала служба безопасности, которая, по рассказам, занималась оперативно-розыскной деятельностью, устанавливала какие-то связи, выезжала на места, вела слежку за бенефициарами должника, но к реальным результатам это не приводило, так как дальше кабинета главного безопасника собранные материалы никогда не шли.
Было бы, наверное, неплохо, чтобы проделанная работа обрела форму в каком-нибудь заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности или хотя бы оспаривании сделок в рамках одного из многочисленных дел о банкротстве. Но нет, проделанной сотрудниками службы безопасности работе так и было суждено остаться в стенах предприятия.
Вычленив из огромного списка дебиторов около десятка тех, с которых еще что-то можно было взять, мы начали работу.
Не без гордости могу сказать, что на сегодняшний день по всем должникам мы провели работу по взысканию. Где-то более успешно, где-то менее успешно, но факт остается фактом: мы выжали максимум из того, что нам досталось.
По всем, кроме одного. Одно дело из того списка мы ведем до сих пор.
В том деле все начиналось достаточно прозаично. Идущее почти полтора года дело о банкротстве, начавшееся сразу с процедуры конкурсного производства (ликвидируемый должник).
Зная, что на момент передачи дебитора годичный срок для оспаривания сделок уже прошел, и отправив конкурсному управляющему должника пачку стандартных запросов, мы отложили его на пару месяцев, занявшись более перспективными и требующими внимания дебиторами.
Мы знали, что срок для привлечения к субсидиарной ответственности еще не истек, и планировали заняться этим вопросом через пару месяцев. Как раз за это время от управляющего поступила бы вся информация для создания будущей фактуры, за счет которой мы бы попытались привлечь реальных собственников к личной ответственности.
Этим планам так и не суждено было сбыться. Дальнейшие события развивались стремительно.
Через неделю после того, как мы направили запросы конкурсному управляющему, она инициировала процедуру прекращения дела о банкротстве, подав соответствующее заявление в арбитражный суд.
Мотив для прекращения дела был прост: в конкурсной массе нет денег для погашения расходов по делу о банкротстве. Мы пытались выразить согласие на покрытие этих расходов, ведь мы были единственными «живыми» кредиторами в процедуре. Но наши попытки помочь утонули в бюрократии огромного предприятия. Пока мы ходили между многочисленными кабинетами, согласовывая расходы, дело о банкротстве было прекращено.
Вариант с внебанкротной субсидиарной ответственностью мы отмели сразу, так как, даже если бы мы подали это заявление в рамках дела о банкротстве, шансы были 50/50. А когда дело оказалось прекращено, наши шансы существенно упали: мы бы просто погрязли в различного рода истребованиях и запросах, необходимость делать которые нам было бы нужно обосновывать перед судом. Мы заранее понимали, что не соберем нужную фактуру без деятельной поддержки своего арбитражного управляющего.
Возбуждение еще одного дела также было слишком авантюрным вариантом, поэтому от него мы тоже отказались.
Самой перспективной из всех нам показалась возможность взыскать убытки с арбитражного управляющего за допущенное им бездействие, выразившееся в неоспаривании сделок по отчуждению активов должника.
На тот момент мы полагали, что потратим на все мытарства два-три года, – но сумма долга в несколько десятков миллионов, а также тот факт, что за арбитражным управляющим стояли не только страховая компания, где у него была застрахована ответственность, но и компенсационный фонд СРО, вселяли в нас уверенность в необходимости идти именно таким путем.
Не буду вдаваться в подробности судебного процесса. Скажу лишь, что система, при которой судьи, не занимающиеся банкротством, должны рассматривать исковые заявления о взыскании убытков с арбитражных управляющих, является порочной.
Как итог, мы просидели в первой инстанции три с половиной года, попутно выяснив, что, помимо неоспоренных сделок, управляющая также не выявила ряд автомобилей и спецтехники, принадлежащей должнику, а также не взыскала дебиторскую задолженность на общую сумму около 50 млн руб.
Общий размер вменяемых управляющему убытков в конечном итоге перевалил за 100 млн. Но это не имело никакого значения, так как суд первой инстанции отказался взыскивать их с арбитражного управляющего. Того же мнения была и апелляционная инстанция.
Мне сложно как-то комментировать вынесенные решения. Могу сказать лишь то, что судебные акты были возмутительно необоснованны.
Последний рубеж нашей надежды проходил в кассации, куда мы обратились, потерпев фиаско в двух первых инстанциях. И случилось чудо: нам удалось отменить судебные акты первой инстанции и апелляции, и дело вернули на новое рассмотрение.
Тут не могу не отметить высокий уровень юридической техники у судей Арбитражного суда Уральского округа. Я не первый раз судился в тех краях, и в этот раз уровень судопроизводства оправдал наши ожидания – судебный акт был написан лаконично и в то же время отражал всю суть ошибок, которые были допущены нижестоящими судами.
Да, я понимаю, что мне легко и логично петь дифирамбы судьям, которые вынесли решение в нашу пользу, но я стараюсь быть максимально объективным. Судебный акт и правда получился очень хорошим.
А что дальше?
А дальше рутина и хтонь.
На момент написания этой книги мы уже почти год судимся в суде первой инстанции, объясняя новой судье (после возврата дела в первую инстанцию судью заменили, так как предыдущая ушла на повышение – в апелляцию) все хитросплетения и
