и попросил меня кратко изложить суть наших возражений.
Я встал и четко проговорил все пункты нашей обороны: и про переданные документы, и про отсутствие возражений со стороны временного управляющего, и про отсутствие у истца права на подачу заявления.
Вопросов у судьи не возникло. У представителя истца тоже.
После того как судья удалился в совещательную комнату, я стал планировать, как сообщу клиенту о полной и безоговорочной победе.
Но время шло, а судья все не возвращался из совещательной комнаты (что для Арбитражного суда города Москвы большая редкость).
Прошло несколько десятков минут, и вот настал момент истины. Стремительно вышедший судья начал практически на ходу зачитывать резолютивную часть постановления.
На этом моменте все мои планы о том, что я буду говорить клиенту, пошли прахом: судья удовлетворил заявление и привлек директора к субсидиарной ответственности.
Почему? Как так вышло?
На эти вопросы у меня тогда не было ответов, так как судьи обосновывают вынесенное решение только в окончательном судебном акте, который публикуется спустя несколько недель после самого заседания.
Дождавшись выхода решения в полном объеме, я прочитал его – и все равно ничего не понял. В своем решении судья не отразил и половины доводов, которыми я защищался. А те, которые он отразил, были отклонены безо всякого объяснения.
Если сокращать и утрировать, в решении было написано примерно следующее:
Было дело о банкротстве, потом его прекратили. Бывшим руководством не была передана документация должника, что повлекло убытки на стороне кредитора. Да, ответчик заявлял какие-то доводы, но мы все равно привлекаем директора к субсидиарной ответственности.
Обращение в вышестоящие инстанции ничего не дало. Мы дошли до Верховного суда, но результат был один: решение оставили в силе.
После кассации я лично ездил на встречу к директору истца, договариваясь о «взаимовыгодных» условиях погашения долга.
По результату переговоров нам удалось достигнуть компромисса в виде погашения части долга, но осадочек все равно остался.
•
Что тогда, что сейчас, когда я пишу эту историю, я не могу объяснить, почему судья вынес именно такое решение.
Точнее, не так. Объяснить-то я могу, но объяснение это мне совершенно не нравится.
Да, действительно, мой клиент был не самым честным предпринимателем, чего я не знал на момент его защиты и что выяснил только спустя несколько лет[42].
Да, действительно, временному управляющему была передана не вся документация, а лишь ее часть.
Да, действительно, часть израсходованных активов не закрывалась необходимыми документами.
Но какое это имело значение, если кредитор об этом не заявлял?
Получилось, что суд, нарушив несколько основополагающих принципов законодательства, фактически занял место истца?
Получается, что так. Ну, или я о чем-то не знал и до сих пор не знаю.
Факт остается фактом: судья вынес решение, находящееся в прямом противоречии с тем, что написано в законе, а вышестоящие суды его поддержали.
Первый ли это подобный случай в истории человечества? Конечно же нет.
Случалось ли со мной такое до этого? Да, случалось.
Но от этого легче мне не становилось, равно как и моему клиенту.
Что я вынес для себя из этой истории?
Наверное, то, что никогда нельзя недооценивать противника. Но эту аксиому я знал и раньше.
А вот то, что твоим противником может быть судья, который по неизвестным мне и, возможно, даже самым благородным мотивам способен занять место истца и вышестоящие инстанции оставят все как есть, для меня стало открытием.
Впереди меня ждало еще много судов, и я неоднократно проверял это правило на практике.
Приятно, что в других случаях, когда нижестоящие суды выносили явно неправосудные судебные акты, чаще всего мне удавалось убедить вышестоящие инстанции, что закон написан не так и не просто так.
Об одном из таких случаев я как раз и расскажу в следующем разделе, в котором речь пойдет про взыскание убытков с неразумного/недобросовестного арбитражного управляющего.
II
С безответственного управляющего
На страницах этой книги я часто упоминаю арбитражных управляющих. Так происходит не из-за моей огромной любви к этим людям, а главным образом потому, что это основная фигура в делах о банкротстве.
Я человек в профессиональном плане сильно деформированный, и мое субъективное мнение по поводу этой профессии лучше не учитывать (как минимум по той причине, что я сам являюсь арбитражным управляющим), но в обществе мнение касательно этих людей сложилось давно. И мнение это не самое лестное.
Одни считают нас жуликами и проходимцами, которые наживаются на чужом горе. Другие думают, что мы бездельники, которые только и делают, что целыми сутками пилят активы обанкротившихся предприятий, получая при этом фиксированное вознаграждение. Третьи утверждают, что мы виноваты во всех смертных грехах нашего общества.
Безусловно, в рядах арбитражных управляющих есть и проходимцы, и бездельники, и мошенники. Но что нам дает эта типология?
Все очень просто. Вопрос, как всегда, в ответственности и рисках.
Что произойдет, если в рамках процедуры банкротства будет утвержден управляющий, который либо из-за своей некомпетентности, либо по злому умыслу допустит ситуацию, при которой кредиторы не получат своих денег?
Ответ напрашивается сам собой: на такого управляющего можно пожаловаться, благо органов контроля и надзора за управляющими хватает – от суда до полиции, останавливаясь по дороге в СРО, прокуратуре и Росреестре[43].
А что дают такие жалобы, кроме морального удовлетворения и чувства собственного превосходства над поруганным управляющим?
Да вроде ничего существенного, карман от этого полнее не становится.
Другое дело – добиться того, чтобы за неразумные/недобросовестные действия управляющий отвечал рублем.
Хвала небесам, такой механизм есть, и название его… «взыскание убытков». Да, механизм такой же, как и в предыдущей главе, в которой мы рассматривали вопросы взыскания убытков с руководства должника.
В чем же кардинальное различие между убытками, которые можно взыскать с бывшего руководства должника, и убытками, которые можно взыскать с арбитражного управляющего?
Ответ: в наличии запасных карманов с деньгами.
Если бывший руководитель совершил какое-то нехорошее действие, в результате которого кредиторы лишились денег, имущества либо возможности получить то или другое, и суд установил этот факт, то единственным источником возмещения убытков в данном случае будут такой руководитель и его активы.
С арбитражным управляющим дело обстоит иначе.
Помимо собственного кармана, у арбитражного управляющего есть еще два: страховая выплата по договору обязательного (а иногда и дополнительного) страхования, а также компенсационный фонд СРО, который формируется самими арбитражными управляющими, делающими соответствующие взносы при вступлении в саморегулируемую организацию.
А легко
