сложности, с которыми мы разбирались при первом рассмотрении дела три с половиной года.
•
Если сейчас представить, что суд встанет на нашу сторону и признает, что убытки действительно подлежат возмещению, для нас это будет важная победа.
Но, как часто бывает, на этом история не закончится. Дальше начнется самое трудное – попытка реально получить присужденные деньги.
А здесь нас ждет серьезное препятствие. Пока шло разбирательство, страховая компания, в которой была застрахована ответственность арбитражного управляющего, сама обанкротилась. А значит, быстро и просто получить выплату по страховке уже не получится.
Есть еще компенсационный фонд СРО, и оттуда тоже можно требовать выплаты, но на практике это отдельная история: много формальностей, ограниченные суммы, да и получить что-то из этого фонда – задача не из легких.
Поэтому, даже если решение будет в нашу пользу, расслабляться рано. Это будет только начало нового этапа, не менее напряженного, чем сам суд.
Как итог, взыскание убытков с арбитражного управляющего – это мощный, но в то же время непростой инструмент защиты интересов кредиторов.
Судебная практика показывает, что добиться удовлетворения такого иска можно, особенно в тех случаях, когда нарушение со стороны управляющего очевидно и подтверждено документами. Однако на практике встречается слишком много трудностей, порой вскрывающих системные проблемы.
Кстати, примерно такие же проблемы можно выявить, если пытаться взыскать долг с контролирующих лиц после ликвидации юрлица.
Про это и поговорим.
III
После ликвидации/Исключения компании
Сколько же ежедневных рутинных задач у руководства компании, это просто ужас!
Я даже не мог представить, что микропроцессы внутри фирмы забирают столько сил и времени, пока не основал собственную компанию и сам не встал на место директора.
Классно, когда компания уже достаточно большая и под каждое направление деятельности есть свой отдел со своим руководителем, отвечающим за конкретный вопрос. Однако такая возможность есть далеко не у всех.
Если же брать вопрос взыскания задолженности, то, по идее, этим должен заниматься либо штатный юрист, либо юридический отдел. Но реальность такова, что инхаус-юристы крайне редко понимают, что делать со сложными долгами.
Это ни в коем случае не камень в их огород – скорее, это связано с тем, что невозможно быть специалистом сразу во всех сферах, особенно когда речь заходит о такой специфической отрасли, как взыскание.
Наиболее продвинутые компании в таких случаях привлекают сторонних специалистов, но для такого решения необходимо либо волевое решение руководства, либо запрос от внутренних юристов, а это случается не так часто.
Вот и выходит, что долг контрагента, когда он только образовался, изначально может быть достаточно перспективным, но с течением времени становится все менее и менее реальным ко взысканию.
Порой бывает и так, что контрагент, являющийся должником, успевает ликвидироваться, пока у взыскателя найдется время для того, чтобы что-то с ним сделать.
Если отойти от пространных рассуждений и задаться вопросом, а что же реально сделать с долгом к ликвидированному предприятию, то можно получить следующий ответ.
Раньше можно было попробовать оспорить исключение юрлица из ЕГРЮЛ, аргументируя это тем, что должник при подаче документов на ликвидацию «забыл» указать существующую задолженность.
Но здесь есть важный нюанс: сама процедура ликвидации построена так, что если кредиторы проморгали публикацию в «Вестнике государственной регистрации» и не подали свои требования в установленный срок, то вина полностью ложится на них.
Судебная практика по таким спорам всегда была неоднозначной: в каких-то случаях суды вставали на сторону кредиторов, в других категорически отказывали, ссылаясь на необходимость проявлять должную осмотрительность.
Ситуация начала меняться в 2014 году с появлением в Гражданском кодексе статьи 64.2, в которой впервые прозвучало, что исключение компании из реестра не мешает привлекать к ответственности контролирующих лиц. Правда, тогда это была скорее декларация о намерениях, ведь конкретного механизма реализации этой нормы не предусматривалось.
Все изменилось в 2017 году, когда законодатель, параллельно с реформой субсидиарной ответственности в банкротных делах, внес важные поправки в закон об ООО.
В новой редакции пункта 3.1 статьи 3 четко прописали, что исключение общества из ЕГРЮЛ приравнивается к отказу основного должника от исполнения обязательств.
Но самое главное, что появилась возможность возложить субсидиарную ответственность на контролирующих лиц, если будет доказано, что они действовали недобросовестно или неразумно.
Только тогда кредитор получил реальный инструмент взыскания даже с формально ликвидированного должника.
Практически сразу после появления указанной нормы у нас представился случай проверить ее на практике.
Летом 2018 года наш клиент заключил договор поставки, по которому выступил поставщиком. Условия были просты: он поставляет металл, покупатель оплачивает его в течение 14 дней. Товар поставили, но оплата так и не поступила.
После неудачных попыток уладить вопрос миром клиент обратился в суд. В июне 2019 года арбитражный суд вынес решение о взыскании задолженности.
Казалось бы, все: долг подтвержден, остается только получить деньги. Но это было лишь началом истории. Исполнительный лист отправили приставам. Те открыли производство, но вяло и без энтузиазма, поэтому, как это часто бывает, взыскать ничего не удалось.
Через некоторое время компанию-должника исключили из ЕГРЮЛ по причине недостоверности сведений. Для пристава это стало формальным основанием прекратить производство: компании нет, значит, и долга вроде бы нет.
Штатный юрист сообщил клиенту, что вариантов два: либо забыть и простить, либо прибегнуть к сомнительным схемам. Клиент выбрал третий вариант – посоветовался с нами.
Мы начали с анализа ситуации.
Выяснилось, что незадолго до исключения компания-должник уступила дебиторскую задолженность на сумму 19 млн руб. аффилированной организации. Это уже было интересно.
Мы понимали, что, даже если компания исключена из реестра, это не мешает взыскать долг с ее бывшего директора. Закон «Об ООО» позволяет это сделать.
У нас было два пути: оспаривать ликвидацию и банкротить компанию или сразу привлекать руководителя к субсидиарной ответственности.
Мы взвесили все за и против.
Путь через банкротство сулил больше возможностей, но был затратным, долгим и рискованным, особенно в региональном суде. Путь через субсидиарную ответственность был проще, быстрее и дешевле, и, главное, у нас были доказательства. Мы выбрали его.
Чтобы привлечь директора к ответственности, нужно было соблюсти несколько условий:
● компания должна быть исключена по решению налоговой;
● на момент исключения должен существовать долг;
● руководитель должен был бездействовать или действовать недобросовестно;
● наконец, необходимо доказать, что долг не погашен именно по его вине.
На первый взгляд, этого набора было бы достаточно, но практика в таких делах
