на тот момент была неоднозначная. Верховный суд не раз подчеркивал: исключение из реестра само по себе не доказывает вину руководства. Нужны конкретные факты, доказывающие, что в неоплате долга конкретному лицу виновато контролирующее лицо.
При подготовке искового заявления мы сослались на тот самый договор цессии, заключенный буквально за два дня до ликвидации, а также истребовали банковские выписки и выяснили, что после возникновения долга перед нашим клиентом директор переводил деньги себе на карту, а за уступленную по злосчастному договору цессии дебиторку компания не получила ни копейки.
Мы убедили суд, что, если бы руководитель должника вел себя как добросовестный руководитель, долг перед нашим клиентом был бы погашен.
После нескольких лет тяжб, затягивающихся преимущественно потому, что все сведения о деятельности ликвидированной компании нам приходилось собирать при непосредственной помощи суда (это непросто, так как суду необходимо четко обосновать, во-первых, для каких целей истребуются сведения, а во-вторых, что сами вы их получить не можете), суд признал, что директор должен лично отвечать по долгам компании. С него лично взыскали всю сумму задолженности перед нашим клиентом.
Случилось это в конце 2022 года.
•
А теперь давайте порефлексируем и вместе посчитаем, сколько лет нам понадобилось для того, чтобы взыскать долг ликвидированной компании с директора.
2018 год – у компании образовался долг.
2019 год – суд вынес решение о взыскании долга.
2020 год – компанию-должника исключили из ЕГРЮЛ.
2020 год – подано заявление о привлечении директора к субсидиарной ответственности по долгам исключенной компании.
2022 год – директор привлечен к субсидиарной ответственности по долгам исключенного ООО.
И вот в конце 2022 года директор внезапно обнаружил себя в интересной ситуации:
1. В отношении него подано заявление о личном банкротстве по долгу его компании (вот и ограниченная ответственность ООО).
2. Долгу, на основании которого было подано заявление о его банкротстве, более пяти лет (вот и сроки исковой давности три года).
3. Долг с него лично был взыскан после ликвидации его компании (вот и последствия логики «с глаз долой – из сердца вон»).
Получается почти пять лет. Вроде может показаться, что это не так долго, особенно если знать, что некоторые дела о банкротстве идут десятки лет и не приносят вообще никакого результата.
Однако важно понимать одну ключевую деталь.
В этом деле должник не сопротивлялся, так как изначально не особо верил в то, что у нас что-то получится.
А что было бы, если привлеченный к ответственности директор нанял грамотных юристов, которые бы, может, и не выиграли спор, но всеми правдами и неправдами затягивали бы его?
Я думаю, что этот срок мог увеличиться до 8–10 лет, а результат бы был намного менее прогнозируемым.
Кстати, в сегодняшних реалиях нам было бы намного проще заниматься таким делом, так как в последние годы Верховный суд ужесточает подход к ответственности руководителей компаний, исключенных из ЕГРЮЛ с невыплаченными долгами.
В ряде дел суд неоднократно подчеркивал: если юридическое лицо ликвидировано в административном порядке, а его кредиторы остались ни с чем, то вина, скорее всего, лежит на руководстве должника.
В таких случаях бремя доказывания ложится не на кредиторов, а на менеджмент компании, привлекаемый к субсидиарной ответственности.
Сейчас фактически все идет к тому, что скоро начнет действовать презумпция доведения до банкротства при ликвидации компании по решению налогового органа и что управленцы, если кто-то из кредиторов подаст заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, должны будут ее опровергать.
На практике это означает, что привлекаемый руководитель должен не только участвовать в процессе, но и деятельно раскрыть суду обстоятельства прекращения деятельности, документально подтвердив отсутствие собственной вины в сложившейся ситуации.
На момент написания данной книги практика по вопросу ответственности собственников и руководителей таких компаний серьезно ужесточилась: теперь наличия признаков фактически «брошенного» бизнеса достаточно для заявления требования о привлечении к ответственности. Отсутствие в качестве обязательного условия факта исключения должника из ЕГРЮЛ существенно упростит жизнь взыскателям и одновременно усложнит ее нерадивым бизнесменам.
9. Точка назначения
Резюме главы
● Финал истории не всегда выглядит как торжество в суде. Иногда он происходит в тишине переговорки, но именно там и достигается реальный результат в виде возврата долга. Главное – уметь вовремя остановиться и грамотно зафиксировать договоренность.
● Реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление) теоретически работают, но на практике чаще используются для затягивания процесса. Кредиторы редко верят в восстановление должника, особенно если он уже исчерпал лимит доверия.
● Мировое соглашение в рамках банкротства – законный способ завершить процедуру, но его утверждение может столкнуться с формальными препятствиями: нарушением интересов миноритариев, позицией налоговой или сомнениями в восстановлении платежеспособности. Даже если все за, суд все равно может отказать.
● Точечный выкуп долга по цессии – более гибкий путь. Кредитор продает долг независимому лицу, и процедура заканчивается без судебных баталий. Такой подход работает, если правильно учесть все юридические и финансовые риски.
● Ошибки в договоре цессии (непрозрачные условия перехода права требования, пропорциональные оплаты, сомнительная личность покупателя) могут обернуться потерей и денег, и права требования.
● Всегда лучше иметь надежного партнера, способного дать грамотный совет или уберечь от сложной ситуации.
Большую часть книги мы говорили о том, как бороться.
Исковые заявления, процедуры банкротства, оспаривание сделок, субсидиарная ответственность, убытки – все это важные и рабочие инструменты.
Но у любой истории есть финал. Неважно, в чью пользу закончится дело, – важно, что оно точно когда-нибудь закончится.
Иногда стороны доходят до этой точки через серию затяжных процессов. Иногда садятся за стол переговоров, когда уже нет смысла воевать, а бывает, что до компромисса приходится идти кругами, с потерями по пути. На страницах книги я старался изложить понятные и практичные способы сделать так, чтобы итог этого пути был в пользу взыскателя.
Но умение бороться – это только часть задачи. Иногда нужно уметь вовремя остановиться и правильно зафиксировать договоренности. Именно про такие навыки и будет эта глава.
Я начал писать ее после того, как перечитал все предыдущие.
Почему?
Потому, что в какой-то момент мне показалось, что все сказано. Что каждый типовой и не очень сценарий разобран, приемы описаны, ошибки учтены. Но в изначальном плане книги эта глава все равно была. И, судя по всему, не просто так.
Видимо, как это часто бывает у профессионально деформированных людей, я, перечитывая свои же главы, автоматически «дописал» в голове, как должны закончиться эти истории.
Для меня исходы очевидны, а вот для читателя, скорее всего, нет.
Поэтому
