— здесь слишком много хаоса. А дети должны расти в безопасности.
Он делает паузу, подбирая слова.
— Я принял решение. Они обязательно доплывут до Мехико. Там испанская корона сильна и правит твёрдой рукой. Сейчас это лучшее место для девочек, вашего сына и вас, Клариса.
Сердце сжимается. Мехико — это далеко. Теперь мне страшно нести ответственность за чужих детей. Вдруг опять нападут пираты?
— Дон Густаво… — начинаю я, но он поднимает руку, останавливая, а я киваю, не в силах говорить.
— Кроме того, — добавляет он, понизив голос, будто не хочет, чтобы девочки услышали, — я договорился с человеком, который обеспечит вам надёжное сопровождение. За хорошие деньги можно купить не просто корабль, а гарантию безопасности.
Я хочу узнать, кто этот человек, но не успеваю. Маркиз уже поворачивается к девочкам.
— Идите в дом. Пусть служанки напоят вас горячим шоколадом и уложат спать. Сегодня вы не должны думать ни о чём, кроме того, что вы дома.
Роза облегчённо кивает и тянет за собой Мануэлу, а пёс поднимается и идёт следом, не сводя с них глаз. Когда детские шаги затихают в коридоре, маркиз снова смотрит на меня.
— Вы тоже должны отдохнуть. Но завтра мы начнём готовиться к отъезду. И тогда вы узнаете, кого я выбрал защитником в вашем путешествии.
Подготовка идёт быстро, почти лихорадочно. Слуги вновь укладывают сундуки, проверяют припасы, пересчитывают охранников. Я стараюсь держаться в стороне, заниматься Лео, рассказывать ему сказки, которые сама придумываю на ходу. Пёс крутится рядом у моих ног и прислушивается к каждому шороху, будто охраняет наш маленький мир.
Однажды вечером, когда солнце уже садится и длинные тени ложатся на дворик, Роза тихонько зовёт меня:
— Клариса, а пёс будет с нами в Мехико?
Я приседаю рядом, поправляю ей ленту, которая вечно сползает.
— Да, Роза. Он поедет с нами.
Мануэла, сидящая на подоконнике, хмурится.
— А вдруг там ему будет плохо, и он опять станет грустным, как тогда, когда мы его нашли?
— Этого не случится! — отвечаю я твёрдо. — Мы же будем вместе, а где мы, там теперь его дом.
Пёс, услышав наш разговор, подходит и кладёт голову мне на колени. Я глажу его по жёсткой шерсти, и он тихо вздыхает, словно говорит: «Я всё понял».
В день отплытия порт полон суеты. Пахнет смолой, рыбой и пылью, поднятой сотнями ног. Я держу Лео на руках, Роза и Мануэла стоят рядом, в новых дорожных платьях, серьёзные и непривычно тихие. Пёс ходит кругами, нюхает воздух, будто пытается запомнить все запахи этого места — на всякий случай.
34 Глава
Дверь за Карлосом закрывается, и я остаюсь стоять посреди каюты, будто прикованная к полу. Его слова продолжают звучать в ушах: «Я ваш капитан и ничего более…» Но я не могу просто опустить руки. Не после всего, что между нами было.
— Мама? — Лео тянет меня за подол.
Я заставляю себя улыбнуться и приседаю, чтобы наши глаза были на одном уровне:
— Всё хорошо, малыш. Твой папа обязательно меня вспомнит и обрадуется, что у него есть сын. А сейчас давай отдохнём, я очень устала.
Роза и Мануэла сидят на кровати, и жмутся друг к другу, когда слышат стук в дверь. Матрос привёл Уголька. Пёс деловито обходит каюту и замирает посередине, будто прислушивается к каждому звуку на палубе. Потом он вопросительно смотрит на меня. В его взгляде столько тревоги, что она передаётся и нам. Собака чувствует напряжение, как и все мы.
— Уголёк, иди сюда, — тихо зову я. Он подходит, но не ложится у моих ног, как обычно. Вместо этого он замирает, наклоняет голову, будто что-то услышал. Затем мечется по каюте и снова смотрит на дверь — туда, где недавно стоял капитан.
И вдруг он срывается с места.
Я не успеваю его даже окликнуть. Пёс выскакивает в коридор, едва не сбив с ног матроса, и несётся по палубе на звучный голос, раздающий команды и отрывистые приказы. Я бросаюсь следом, волнуясь за пса.
На корме стоит Карлос. Он отдаёт распоряжения штурману, голос его звучит твёрдо и отстранённо. Пёс подбегает к нему, останавливается в двух шагах, садится и смотрит снизу вверх. Сначала Карлос не замечает его. Потом опускает взгляд.
— Чего тебе? — бурчит он, не скрывая раздражения. — Убери эту собаку, она мешает.
Но пёс не двигается. Он сидит, прямой, собранный, и не сводит с хозяина глаз. В этом взгляде столько узнавания и преданности, что у меня перехватывает дыхание.
— Он не мешает, — выдыхаю я, подходя ближе. — Он… он знает вас.
— Я первый раз вижу эту собаку. — Карлос хмурится.
— Уголёк — пёс герцога Альбы, губернатора Кубы. После его исчезновения он долго скитался, а потом я забрала несчастное животное к нам. Девочки с ним играли, он стал им другом. А теперь… Он узнал вас.
Капитан смотрит на пса, потом на меня. В его глазах мелькает тень сомнения, но он тут же прячет её за привычной маской равнодушия.
— У меня никогда не было собаки, — отрезает он.
Пёс не лает, не прыгает, не бросается к нему. Он просто сидит и смотрит. И в этом молчании столько правды, что Карлос не может его игнорировать.
— Ладно, — наконец бурчит он. — Пусть сидит. Но если начнёт мешать матросам — его запрут в каюте.
— Он не будет, — обещаю я. — Правда, мальчик? — я кладу ладонь на голову пса, и он тут же прижимается ко мне боком, будто ищет защиты.
Карлос уже поворачивается, чтобы уйти, но пёс делает то, чего я не ожидала. Он встаёт, подходит вплотную к капитану, устраивается у его ног и смотрит снизу вверх не моргая.
— Чего ты добиваешься? — Карлос спрашивает так, словно пёс может ответить.
Уголёк молчит. Он просто ждёт.
— Он хочет быть рядом, — тихо говорю я. — Даже если вы не помните, для него вы хозяин.
Капитан вздыхает, будто эта сцена отнимает последние силы.
— Пусть ночует в моей каюте, — бросает он, не глядя на пса. — Если будет вести себя тихо.
Это маленькая победа. Совсем крошечная, но она даёт надежду.
— Спасибо, — шепчу я.
Он кивает и уходит, не сказав больше ни слова. Пёс смотрит ему вслед, потом оборачивается ко мне, будто говорит: «Я нашёл его. Он обязательно всё вспомнит».
Следующие дни тянутся медленно. Я стараюсь лишний раз не находиться на палубе, чтобы не сталкиваться с Карлосом. Уголёк теперь везде следует за капитаном.
Матросы сначала ворчали, что собака путается под ногами, но быстро привыкли.
