Марчмонт не вернулся в Лексхэм-Хаус. Она в нём не нуждается, говорил он себе. Сёстры готовят Зою к представлению.
Возможно, он увидит её на званом обеде. Если он решит пойти. Если ему будет больше нечего делать. Он там не нужен. Её родители могут за ней присмотреть. У неё не будет возможности не сказать «нет».
Зоя хочет встретиться с другими мужчинами. Она совершенно права. Это весьма разумно. Он сам должен был подумать об этом, в самом деле.
Герцог не спросил себя, почему он не думал об этом.
Лексхэм Хаус
Вечер четверга, 16 апреля
Герцог Марчмонт не представлял, где Зоя взяла это платье. Оно выглядело как работа Вреле, но он был положительно уверен, что не имел отношения к его заказу.
Он бы никогда не заказал корсажа, настолько облегающего и низко вырезанного. Если там и был дюйм сиреневого атласа, прикрывавшего её бюст, то это был самый узкий из всех дюймов, которые он когда-либо видел.
А ещё там были Аддервуд и Уинтертон, по обе стороны от Зои – золотоволосый полуобнажённый ангел между двумя смуглыми дьяволами, глядящими плотоядными взглядами. Не то чтобы они это делали явно. Но Марчмонт знал, что они – на пару с Алванли, сидевшим напротив неё – пялились на её грудь, притворяясь, что не занимаются этим. Он тоже умел так делать.
Люсьен опустошил свой бокал.
Начали подавать десерт и он находился на верном пути к опьянению.
Другие мужчины.
Лексхэм решил принять меры предосторожности. Гостей пригласили всего десять. Из предложенных Марчмонтом мужчин Лексхэм выбрал только Алванли и Аддервуда, самых молодых. Марчмонт вписал Аддервуда только потому, что не вписать его не мог. Тучный Алванли был наименьшей проблемой. Его никто не мог обвинить в избытке красоты.
Но Лексхэм исключил графа Монт-Эджкомба, вместе с несколькими другими надёжными немолодыми джентльменами. Вместо них был приглашён Уинтертон.
В дополнение Лексхэм пригласил сестру Аддервуда Амелию, сестру леди Лексхэм леди Брэкстон, незамужнюю кузину Марчмонта Эмму – одну из нуждающихся родственниц, которую тот поддерживал, – и американского посла мистера Раша с супругой.
За столом собралась всего дюжина людей, и беседа была общего направления, она свободно велась между соседями и через стол.
Обед достиг финальной стадии, и Аддервуд правил балом, благодаря вступлению, сделанному американским послом. Он восхищался британской прессой и её пристрастием рассказывать всем всё обо всех и обо всём. От газет Аддервуд с лёгкостью перевёл разговор на книги.
Этим вечером он в ударе, распутная свинья.
– Кажется, Вальтер Скотт весьма популярен здесь, – говорил Раш. – Я слышал об ужине, где хозяйка попросила каждого из гостей написать на листке бумаги название самого любимого романа Скотта. Она получила девять листков, и на каждом было разное название.
– Я слышал об этом, – сказал Аддервуд. – Все эти гости были мужчинами. Если спросить у женщин об их любимых романах, то, как я подозреваю, листки были бы исписаны названиями романов ужасов.
Он повернулся к Зое, чтобы – Марчмонт в этом не сомневался – влюблено поглядеть на её достоинства.
– Что Вы скажете, мисс Лексхэм? Скотт или романы ужасов?
– Что такое романы ужасов? – спросила Зоя.
– Роман, где множество странных и пугающих событий рассказываются в отчаянно романтической манере, – заговорил Уинтертон.
Прежде, чем он мог продолжить, Марчмонт пояснил:
– Обыкновенно, невинная дева находится в разрушенном замке, где её преследуют развращенные мужчины. На неё нападают привидения, её запирают в башнях, на неё нападают вампиры или оборотни, или те и другие. Там ещё обычно участвует сумасшедший.
– Похоже на Каир, – сказала Зоя. – Африты повсюду.
– Африты? – переспросил Аддервуд.
– Демоны, – пояснил всезнайка Уинтертон, прежде чем Марчмонт успел ответить.
– Там все верят в духов, демонов, великанов, джиннов и Злое Око, – сказала Зоя.
– Силы небесные, – проговорила кузина Эмма. Единственными волнениями в её жизни были периодические вызовы от тёти Софронии, которую нужно было куда-то сопроводить – волнения, которых даже Эмма, чья жизнь была невыразимо скучной, предпочла бы избежать.
– Они верят, что все болезни можно вылечить магическими заклинаниями и чарами, – сказала Зоя. – Мне не нужно читать романов ужасов. Я жила в одном из них.
– Нет, нет, мисс Лексхэм, Вам потребуется что-то более неправдоподобное, чем это, – вмешался Марчмонт. – Обломки гигантских доспехов, появляющиеся в саду. Тела, оживляемые с помощью расчленения, штопки нитками и электричества. Вы слишком реальны.
Зоя хмуро посмотрела на него.
– Слишком реальна?
– Вовсе нет, – заговорил Аддервуд. – Мисс Лексхэм как раз достаточно реальна.
– Я имел в виду, что ригоризм Ваших суровых испытаний мог бы оказаться слишком тягостным для некоторых леди, – сказал Марчмонт. Он не мог поверить, что она собирается говорить о гареме после всей проделанной им работы, чтобы стереть эту историю из умов людей.
– Я не говорила об испытаниях, – возразила Зоя. – Я думала, мы говорим об абсурдных вещах в этих историях. Призраки и прочее. Они повсюду одинаковы. Сказки Тысячи и Одной Ночи очень популярны в Египте. Я видела эту книгу в библиотеке отца, но на французском.
– О, да, – сказала Амелия. – Я их читала.
– Я тоже, – сказала кузина Эмма. – Волшебные лампы и летающие ковры.
– Для нас эти невозможные вещи только выдумка, фантазия, – проговорила Зоя. – Для тех, среди кого я жила, эти истории правдивы.
– Что ж, хорошо, Шехерезада, – сказал Марчмонт. – Расскажи нам свои сказки. Я уверен, все здесь страстно жаждут послушать о секретах гарема.
Герцог допил очередной бокал и глянул на ближайшего лакея, который поспешил снова его наполнить.
– Это не то, что я имела в виду, – сказала она.
– Иногда Вы говорите по-английски и думаете по-арабски, – съязвил он. – Это прелестно, но сбивает с толку некоторых присутствующих.
– Думаю, мы все понимаем Зою достаточно хорошо, – сказал Лексхэм.
Марчмонт расслышал неодобрение в его голосе, но преданная улыбка Аддервуда, которой тот наградил Зою – или её груди – полностью вытеснила это из его рассудка.
– Тогда я не стал бы Вам рекомендовать Франкенштейна, – сказал ей Аддервуд. – Вы обнаружите, что «Гордость и предубеждение» более соответствует Вашим вкусам. Героиня – свободомыслящая молодая леди, остроумная и очаровательная. У Вас много общего с нею.
